– Что за…?
– Не по телефону, – рявкает уже друг и отключается.
Выматерившись, сжираемый тревогой и подгоняемый злостью, мчу в офис, нарушая все правила. Через пятнадцать минут вхожу в кабинет Артура и напарываюсь на две пары глаз.
В воздухе трещит, искрит напряжение. Поднеси спичку – рванет, рикошетом разнеся все в радиусе километра.
Артур барабанит пальцами по столу, чем невероятно бесит. Ощущаю себя как школьник, которого вызвали к директору, и сейчас будут распинать за разбитое окно.
– Ну? Что? – выплевываю, упираясь ладонями в стол. То, что дело – дрянь, я уже понял. Осталось выяснить, насколько все хреново. – Что–то с Сияной?
Артур, не прерывая зрительного контакта, берет телефон с края стола, что–то листает и разворачивает экраном ко мне.
На нем…Оля.
Вся зареванная, с всклокоченными волосами, с потекшей тушью, размазанной косметикой. На скуле красуется такой здоровый синяк. Пол–лица в крови, а левую ладонь рассекает глубокий порез.
Но это пол–беды.
Самое хреновое то, что это фото…публикация в ее блоге, сделанная этой ночью. Внизу подпись – три разбитых сердечка, «Нашей семьи больше нет» и шквал комментариев от подписчиков. На настоящий момент их больше трех тысяч.
– Бляяяя…, – растираю лицо ладонями. Состояние – хочется в лес проораться. И придушить одну алчную мразь. – Какого хрена?!
Вопрос, скорее, риторический.
Парни подаются вперед и прожигают у меня во лбу дыру.
– Это мы хотели бы у тебя спросить...
Глава 27
Денис
Выхватываю мобильный и пальцами увеличиваю фотографию. Внимательно рассматриваю каждую деталь.
Черт.
Это не фотошоп. Это и правда зареванная чокнутая мать моего ребёнка. Она сидит на полу своей кухни – я узнаю сбоку царапину на фасаде нижнего ящика, которую оставил Марсель, когда мы совсем недавно играли с ним с его новой машинкой.
И кровь, и слезы, и даже, мать ее за ногу, страх в глазах кажутся действительно настоящими. Просто «идеальная» жертва домашнего насилия, блт.
Проваливаюсь в комментарии, и волосы на затылке шевелятся.
Подписчики этой идиотки разделились на два лагеря: кто–то искренне переживает, предлагает помощь: вызвать полицию, приехать «поговорить» со мной по–мужски, адреса и номера телефонов фонда помощи жертвам домашнего насилия и не забывают материть меня, на чем свет стоит.
Другие же утверждают, что это фото – очередная постановка, чтобы поднять охваты и рейтинги. Мысленно жму руку каждому из них за их благоразумие.
Но это не самое страшное.
Все это дерьмо заварилось с короткого сообщения в одно слово.
«Это сделал ваш муж?»
«Да», – ответила Оля. Это был ее единственный комментарий. Дальше толпа любопытных справилась и без нее.