Подскакиваю на ноги, продолжая давить улыбку.
Только бы не разреветься, только бы не разреветься…
Папа всегда меня хорошо считывал и понимал, а сейчас все мои чувства, все мои эмоции и боль обнажены, как на ладони.
– Спасибо, пап, за совет. Ты мне очень помог.
– Иди мыть руки, Нина Степановна ужин приготовила.
– Извини, папуль, – подскакиваю и чмокаю отца в щеку. – В другой раз. Завтра на работу, а мне долго добираться…
– Работа…Какая ещё работа?! – ворчит отец, пристально и чуть сощурившись, меня сканируя.
– Потом. Все потом, пап. На следующих выходных приеду, пообедаем все вместе, как раньше, и я все расскажу…
Как раньше…
Со всем ужасом понимаю, что «как раньше» в моей жизни уже никогда не будет…
Ещё раз крепко обняв отца, вылетаю из его кабинета, провожаемая тяжелым хмурым взглядом.
– Сияночка, ты куда? А как же чай?
– Из...извините, Нина Степановна, – я все же начинаю терять контроль. Слезы кислотой жгут глаза, и я часто–часто моргаю, чтобы стряхнуть их. – Тороплюсь. Работа, срочно…вызвали…нужно ехать…
– Работа, – в тон отцу ворчит наша домработница, также прожигая меня внимательным взглядом. – Какая работа, тебе учиться нужно! О себе, о здоровье подумать! Совсем себя не бережешь. Вся в отца!
– До свидания!
Вылетаю на крыльцо и хватаю воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.
Мне так плохо, что любое движение причиняет почти физическую боль.
Я опустошена. Выпотрошена и жестоко убита той правдой, которую Денис скрывал от меня.
Он врал мне! Нагло врал, что тянет, что у него ко мне чувства. На самом же деле вешал лапшу на уши и просто использовал для своего удовольствия. А потом возвращался к жене и ребёнку.
Быстро сбегаю с крыльца и вылетаю за ворота. Поднимаюсь чуть вверх по улице, чтобы папа не вышел и не заметил моего разбитого состояния.
Достаю мобильный, открываю приложение такси. И палец замирает над экраном.
Куда мне ехать?
В ту квартиру я точно не смогу – мне нужно собрать все вещи и съехать оттуда как можно скорее.
Только куда? В общагу? К отцу?
Господи, почему никто не сказал, что у любви к мужчине такие болезненные последствия?...
Сама не понимаю, как я набираю адрес парка, куда мы ходили втроем: папа, мама, я, – по выходным. В далеком–далеком детстве.
Там, где я была бесконечно счастлива…Там, где все легко лечилось ласковой улыбкой и поцелуем мамы…
Я брожу по аллее парка, вдыхая прохладный воздух. На улице слегка моросит дождь, путаясь в моих растрепанных волосах. На город опускается прохлада, но я не ощущаю холода. Мертвые вообще ничего не чувствуют.
Но как же я ошибалась.