Маршалы молчали, ошеломленные этой догадкой. Первым тишину нарушил Бертье.

— Сир, если ваша гипотеза верна, это всё меняет. Это значит, что они не только нашли способ защиты… — он осекся, и его мысль, кажется, подхватил Шампаньи.

— … но и сами получили технологию создания невоспроизводимых узоров, — слова застряли у министра в горле. Его лицо стало мертвенно-бледным. — Боже мой…

— Что «Боже мой», Шампаньи? — вкрадчиво, почти шепотом спросил Наполеон, видя, что они наконец пришли к тому же выводу, что и он.

— Сир, — голос министра дрогнул. — Если они могут создать машину, печатающую деньги, которые нельзя подделать… то они могут создать и машину, печатающую деньги, которые будут выглядеть как настоящие. Как наши.

— Фальшивые франки, — глухо произнес Мюрат. — Они могут сделать с нами то же, что мы делаем с ними.

— Именно! — Наполеон сел в кресло. — Александр хитер. Он не станет наводнять наши рынки фальшивками сейчас. Нет. Он привезет этот козырь в Эрфурт. Положит его на стол переговоров. «Либо вы выполняете мои условия по Турции и убираете войска из Пруссии, либо экономика моей доброй Франции столкнется с… некоторыми трудностями». Это в его духе. Истинно византийский ход.

Он замолчал. Презрительная ирония стекла с его лица, уступив место сосредоточенности охотника, напавшего на след неведомого, но крупного зверя. Взяв из рук Шампаньи депешу Коленкура, император медленно подошел к канделябру и вновь пробежал глазами абзац о ювелире. В неровном свете пламени плясали буквы, складываясь в очертания новой угрозы.

— Забавно, — прозвучало в тишине так тихо, что походило на шепот. И это слово, лишенное всякой тени веселья, заставило присутствующих замереть.

Когда он поднял голову, в его взгляде не осталось ни гнева, ни удивления.

— Шампаньи, — голос императора обрел спокойствие человека, принимающего окончательное решение, — немедленно подготовьте две депеши. Первая, официальная, для Коленкура. Прикажите ему от моего имени выразить глубочайшее восхищение талантом этого… Саламандры. Пусть изыщет предлог — скажем, заказ от имени императрицы Жозефины. Изящная брошь, табакерка, любая безделушка. Целью будет установить доверие. Пусть наш посол лично оценит этого человека, его мастерскую, его окружение. Мы должны зайти через парадную дверь, с улыбкой и полным кошельком.

Он сделал паузу. Уголки его губ дрогнули в едва заметном подобии улыбки, от которой даже привыкший ко всему Мюрат невольно поежился.

— А второе письмо… пойдет Фуше. Сообщите ему, что у меня для него нашлась интересная работа в Петербурге. Кажется, пришло время проверить, насколько крепки русские замки.