Император подошел к столу, опираясь на столешницу кончиками пальцев.

— Вы уверены? — прошептал он. — В каждой цифре?

— Головой ручаюсь, Ваше Величество. Химия — наука точная, её лестью не купишь и связями не запугаешь.

Вот теперь пришло время бумаг. Я извлек конверт.

— Здесь подробное заключение. И фамилии.

Пакет лег на сукно стола. Александр посмотрел на него с опаской, словно на ядовитую гадюку, готовую к броску.

— Фамилии… — эхом отозвался он. — Вы упомянули Кусовникова. Статского советника.

— Его подпись стоит на всех актах списания, — кивнул я. — Он — замок на этой двери.

Я перехватил трость поудобнее. Сейчас предстояло озвучить то, что не давало мне спать последние три ночи, и превращало мой доклад из технической экспертизы в смертный приговор. Слова застряли в горле комом. Переступить эту черту — значит объявить войну всей прогнившей системе, а не конкретному вору. Задеть интересы людей, чьи гербы украшают фронтоны столичных особняков. Отступать было поздно: мосты я сжег еще в тот момент, когда сел в карету.

— Однако есть одна деталь, Ваше Величество, — произнес я, удерживая взгляд монарха. — Кусовников — чиновник. Исполнитель. Шестеренка в огромном механизме. Схема, которую я вскрыл, слишком масштабна для одного человека, даже в чине статского советника. Да, он подписывает бумаги. Но откуда у него такая уверенность? Кто прикрывает его спину, когда ревизоры начинают задавать неудобные вопросы? Кто гасит скандалы в Сенате еще до того, как они разгорятся?

Я вздохнул.

— У него обязан быть покровитель. Ключник, открывающий двери министерств и вовремя закрывающий глаза нужным людям. Без «высокого пригляда», без железной поддержки на самом верху такая конструкция развалилась бы за полгода под тяжестью собственной наглости. Её бы сожрали конкуренты или раздавили завистники. А она работает. Причем, не первый год.

Александр медленно сел в кресло. Лицо скрылось в ладонях, и я заметил, как побелели костяшки его пальцев. В эту секунду передо мной исчез величественный самодержец. Появился растерянный человек, у которого внезапно выбили почву из-под ног.

— Выше… — сдавленно донеслось сквозь пальцы. — Куда уж выше, мастер? Вы хоть понимаете, на что намекаете? Хотите сказать, меня предают ближайшие советники? Те, с кем я пью чай по утрам? Те, чьи отцы служили моей бабке, отцу? Министры? Сенаторы? Друзья?

Он вскинул голову. В глазах была боль, эдакая растерянность человека, вдруг осознавшего, что он стоит на льдине, а вокруг — черная ледяная вода.

— Имен я не знаю, Ваше Величество, — ответил я чуть тише. — Я ювелир, а не следователь Тайной экспедиции. Мой инструмент — логика и факты. И они вопиют о том, что тень падает с самой вершины. С тех пиков, куда моему взгляду доступ закрыт.