Гирем фыркнул:

— Вот еще! Зачем переплавлять деньги в слитки, чтобы потом продать их и получить деньги? Это лишняя трата времени и ресурсов. Нет, мы не будем заниматься такой ерундой. Это нерентабельно.

— Тогда я тоже ничего не понимаю, — развел руками герцог Форент.

— Елька, — Гирем повернулся ко мне, — скажи, какую валюту ты собираешься использовать в своем королевстве? Гроты, султанки или имперки (* название валюты Абрегорианской империи и Аддийского султаната в простонародье)?

— Конечно, гроты, — ответила я. И добавила, — моя страна и называется Южная Грилория. Все должны знать под чьей защитой мы находимся.

— А вот и нет, — Гирем сел прямо, сунул руку в карман и вытащил монету, которую отправил катиться по столу в мою сторону. — В твоем королевстве будет своя валюта — ельки.

— Что за бред! — выдохнула я, но монету поймала. Вгляделась. Незнакомая чеканка. Никогда такую не видела. На аверсе загогулина, похожая на криво написанную единицу, и букву, отдаленно напоминающую «Е». На реверсе, вместо герба, неизвестная кракозябра с крошечной короной. — Откуда ты это взял?.. — Внезапно меня озарило, — Ты предлагаешь, чтобы мы нашли в казне Златого града именно такие монетки, которые станут нашими деньгами?

— Верно! — Гирем довольно улыбнулся. — Вы найдете клад, с россыпями золотых монет, которых нет больше ни в одной стране мира. И чтобы не тратить зря время на переплавку монет, ты объявишь, что теперь в твоем королевстве будет использоваться своя валюта, которую все станут называть ельками. Приличное название, — хмыкнул Гирем, увидев, что я собралась возмутиться, — можешь придумать сама. Оно все равно никому не нужно. Поскольку монеты будут из чистого золота, не составит труда пересчитать их стоимость в любых деньгах любой страны. Ельки будут обменивать и на гроты, и на султанки, и на имперки.

— А это хорошая идея, — герцог Форент удивленно взглянул на Гирема, как будто бы все еще не верил тому, что в голову ночного короля могла прийти такая идея. — Если мы не будем менять золото на деньги, а будем обменивать ельки сразу на товар, то никто не сможет просчитать сколько же на самом деле у нас этих монет. Выяснить их количество будет нереально, они разойдутся очень широко… Осталось решить только один вопрос: как превратить золото в ельки…

— Дурацкое название, — не могла не заметить я. Хотя понимала, это бесполезно. Гирем прав, теперь неважно как я назову свои деньги, быть им навсегда ельками. С этим бесполезно бороться. И Гирем определенно сделал это нарочно. Это очень злило. Поэтому я перевела разговор на более важное. — Но, Гирем, если мы откроем монетный двор, чтобы чеканить… ельки, — смирилась я, — то об этом очень быстро узнают все наши соседи. И мы опять же придем к тому же самому: война с Абрегорией и Аддией за золотые шахты, которую мы точно проиграем.