Богиня… Я встрепенулась… Подняла глаза на сына…
— Лушка, — прошептала я наше «тайное» имя, — а почему Богиня ничего не сделала? Не защитила Дишлана? И даже не спасла Алесу? Она ведь помогла Катриле… И остальным…
Мой сын вздохнул.
— Я не знаю, мам… Во мне течет кровь Древнего Бога Грилора, я владею Его силой. Но я не знаю, что он думает… Понимаешь?
Я кивнула. Понимаю. В мире Елены Анатольевны была поговорка, которая объясняла все: на Бога надейся, но сам не плошай. У Них свои дела и заботы. А у нас свои.
Глава 14
В классных комнатах, которые мы превратили в госпиталь, прямо на полу на тюфяках лежали раненные. Их было много. Крысы добрались почти до всех, но, к счастью, большинство уже выздоравливало, и их жизням ничего не угрожало.
Я обошла каждого. Со всеми поговорила, каждому улыбнулась и поблагодарила за спасение от безумных животных. Рошка чувствовал себя не в своей тарелке. Мальчишку явно мучила совесть за содеянное, и когда кто-то из раненных попросил принести воды, кинулся на помощь. А потом второй попросил принести какую-нибудь книжку, чтобы было не скучно выздоравливать. И Рошка, кивнув, умчался в библиотеку.
А я тем временем добралась до того угла, где лежали тяжелые. Южин прямо сейчас сидел на корточках у постели Ирайи и приложив пальцы к шее прощупывал пульс…
— Как она? — шепотом спросила я, уже понимая каков будет ответ.
Не надо было быть лекарем, чтобы увидеть, разметавшаяся по постели Ирайя мучается от сильнейшего жара. Скорее всего это заражение крови. Даже в мире Елены Анатольевны люди умирают от такого воспаления. А уж здесь… Я прикусила губу. Глаза жгло. Я так много плакала за эти дни, что почти перестала замечать, как текут слезы.
— Очень плоха, — поджал губы Южин. — Если бы она была одна, то я вытащил бы ее.
— Но она не одна, — закончила я вместо моего лекаря. — Если бы я могла помочь…
— Ирайя, — на корточки перед амазонкой присел Рошка, появившийся словно из-под земли. Всхлипнул. — Прости меня, я не хотел… Ирайя…
— Она тебя не слышит, — вздохнула я и опустилась на колени, чтобы поддержать мальчишку. — Но я уверена, она простила бы тебя, если бы знала, что произошло.
Рошка снова всхлипнул и разрыдался. А я протянула руки, чтобы обнять его.
И в этот самый момент Ирайя внезапно открыла глаза. Села на постели. Ее взгляд, упертый в меня, был на удивление осмысленным. И я ни на миг не засомневалась в том, что предводительница амазонок пришла в себя.
— Ирайя, — ахнула я, — как ты?
Вместо ответа она обхватила мои запястья ледяными ладонями. Я даже успела удивиться, как же так: у нее явно жар, а руки холоднее застывшего зимой камня.