— Мам, — Фиодор шагнул ко мне и обнял. А я помнила, что не хотела, чтобы мой сын видел, как я плачу. Но больше не могла сдерживать слезы. Они снова хлынули сплошным потоком. Как будто бы стакан воды, выпитый мной, собирался вылиться из глаз. — Все будет хорошо, мам…
Я помотала головой. Хорошо не будет. Все хорошее уже закончилось. Осталось в прошлом. Я никогда не смогу забыть Дишлана. Не смогу перестать любить его.
Дишлан единственный человек, с которым я была абсолютно счастлива. Ни одни отношения в моей жизни не приносили мне даже малой толики той радости, которую я чувствовала рядом с ним. Не знаю, Богиня навеяла мне эти чувства, или я полюбила его сама, теперь все равно.
Богиня… Я встрепенулась… Подняла глаза на сына…
— Лушка, — прошептала я наше «тайное» имя, — а почему Богиня ничего не сделала? Не защитила Дишлана? И даже не спасла Алесу? Она ведь помогла Катриле… И остальным…
Мой сын вздохнул.
— Я не знаю, мам… Во мне течет кровь Древнего Бога Грилора, я владею Его силой. Но я не знаю, что он думает… Понимаешь?
Я кивнула. Понимаю. В мире Елены Анатольевны была поговорка, которая объясняла все: на Бога надейся, но сам не плошай. У Них свои дела и заботы. А у нас свои.
Глава 13
Собрать Совет я смогла только к вечеру. И то не в полном составе. Герцог Форент с супругой были в отъезде, Кейрим был убит, Прохом слег с сердечным приступом, не выдержав нервного напряжения после битвы, а Ирайя металась в бреду. Ее раны оказались куда серьезнее, чем она думала, сразу после нашего разговора ей резко стало хуже, и сейчас Южин боролся за ее жизнь.
Если бы ко мне не присоединились Фиодор, Анни и Катрила, мне вообще, пришлось бы «советоваться» в одиночку, самой с собой. Но сейчас мне нужно было поделиться с кем-нибудь тем, что я узнала, разделив тяжесть принятого решения. Иначе можно было сойти с ума.
— Вот так все и произошло, — я пересказала откровения мальчишки. — Рошка хотел избавиться от меня, но что-то напутал и магия обратила крыс против Алесы.
Катрила громко всхлипнула. Расплакалась она еще тогда, когда поняла к чему ведет разговор. Анни смотрела в никуда расфокусированным взглядом. Сейчас она выглядела намного лучше, чем раньше. Паника прошла, оставив после себя усталость и пустоту. Фиодор хмурился отвернувшись в сторону. Он, пожалуй, понимал меня больше остальных, ведь ему тоже приходилось принимать решения, которые идут вразрез с совестью.
— И что ты теперь будешь делать? — задал он самый важный вопрос.
Я вздохнула. Не так-то просто обвинить ребенка в преступлении. Даже тогда, когда доказательства вины неоспоримы.