— Да, мам, я согласна с Катрилой. Мы справимся сами. А ты иди поспи.

Как будто бы это так легко…

Я застыла на пороге своей комнаты. Здесь все напоминало мне о Дишлане. Здесь он стоял… тут сидел. Там обнимал меня. Целовал.

Слезы, которые я сдерживала с самого утра, хлынули мгновенно. Я медленно сползла по закрытой двери и упала прямо на пороге. Хотелось выть от боли, как раненная волчица, потерявшая своего волка. Я прокусила подол платья, чтобы не распугать всех вокруг.

Дишлан… Как же мне теперь жить без тебя? Как перестать винить себя в том, что случилось с тобой, с Алесой и со всеми остальными? Как простить себя за то, что упиваясь своим счастьем, я забыла о его детях? Да, они не голодали, не мерзли… За ними присматривали… Но этого мало! Я должна была заменить им мать, раз уж я забрала их отца. Но я была слишком беспечна и самоуверенна. Слишком расслабилась, оказавшись в глуши Южной пустоши. Думала, что все самое трудное позади. Я добилась всего, чего хотела, и теперь можно просто жить.

Но просто жить оказалось непросто…

Мне многое довелось пережить, когда я шла к своей цели — вернуть трон истинному наследнику моего отца. Я лишала людей жизни. И чужими руками, и сама. Мне пришлось научиться быть жесткой и жестокой. Но, когда все закончилось, я с таким облегчением избавилась от этой маски. Но жизнь опять ставит меня в такие условия, что приходится снова быть сильной.

— Мам, — тихий шепот за спиной, за дверь. Фиодор. — Я знаю что ты прямо за дверью. Пусти меня. Это важно.

Я попыталась сделать вид, что меня здесь нет. Не хотела, чтобы Фиодор видел, что я плачу. Ему и так тяжело. Зачем еще нагружать ребенка своими слезами.

— Мам… я тебя слышу…

Я разжала зубы, выплевывая грязный подол, краем глаза заметив кровавые подтеки. Наверное, это от… когда я упала на колени… усилием воли я остановила мысль, которая причиняла острую, оглушающую боль. Я подумаю об этом завтра… Завтра.

Прикрыла глаза, собираясь духом… Медленно, держась за косяк встала… Вытерла рукавом лицо и, натянув дежурную маску, отодвинула засов.

— Входи, — улыбнулась брату.

Мне не удалось его обмануть. Я увидела, как в глазах Фиодора мелькнуло сочувствие. Но, к счастью, он понял, что сейчас это совсем не то, что мне нужно… Не зря амазонки не любят сочувствия, пришла в голову несколько неуместная мысль. Оно делает нас, женщин, слабее…

— Мам, смотри, — Фиодор вошел в комнату и протянул мне огрызок посеревшей от времени бумаги с истлевшими краями. — Это то заклинание, которое использовал Рошка… Тебе ничего не напоминает?