Мой поверженный враг, Третий советник, научил меня использовать в интригах сложные многоходовые комбинации, многоуровневые связи и тайные ходы. Но Гирем действовал по-другому. Более прямолинейно и грубо, но это позволяло получить результат в самые короткие сроки. Но, я не могла не признать, более рискованно. Если противник сумеет сдержать свой гнев, то Гирем проиграет.

Он всегда давил на самую больную мозоль. Для герцога Форента это была его супруга. Я ведь даже не догадывалась, что этот холодный и чопорный герцог страшно ревновал «Глупышку Ирлу» к ее прошлым связям. Для него каждый мужчина, оказавшийся в поле зрения, мог оказаться тем, с кем Ирла Шерши проводила ночи, пусть это и было еще до их знакомства. К тому же его явно задевало то, что люди вокруг считают его жену недалекой пустышкой, хотя он тщательно скрывал свои чувства, умом понимая для чего это делается.

А Гирем раскусил все тайные мысли герцога Форента, и умело использовал свои знания.

Меня же он поймал на моем страхе потерять Хурру. Я же на самом деле очень сильно боялась, что Эбрахил, осознав, что я не собираюсь отдавать ему дочь, найдет какие-нибудь обходные пути, чтобы получить ее в свои руки. А Гирем, будучи отцом Хурры, по законам Аддийского султаната имел на нее гораздо больше прав, чем я. Собственно, я даже на себя не имела бы прав, живи в Аддии.

И вторым моим страхом, который Гирем понял даже раньше, чем я сама, стала моя страна. Как бы я не притворялась, но в глубине души я понимала, что мое королевство никакое не королевство. Я даже с Ургородом посоревноваться не могу. Мой «Златоград» всего лишь крошечное поселение на краю Южной пустоши. Маленькая деревня. А весь это церемониал и обращение по титулу, которые я ввела в поселении, ничто иное, как игра в куклы. Именно поэтому вовремя сказанная фраза о «кукольном королевстве» и вызвала у меня такую ярость.

Гирем управлял моими чувствами, как извозчик лошадью. А я, как тупая ослица, следовала за морковкой, подвешенной у моей морды.

И, конечно же, осознание всей ситуации и бессонная ночь сказались на моем настроении. Я была страшно зла. И на Гирема, за то, что играл мной, как кошка мышкой, и на себя за то, что попала в его лапы.

— Доволен? — хмуро спросила я. Мне хотелось швырнуть перо, которым я только что отдала половину земель моей страны. И пусть эти территории принадлежали мне только формально, и для их освоение мне нужны были многие десятилетия, но все равно делиться тем, что могло достаться моим детям, оказалось неприятно. — Надеюсь ты не рассчитываешь, что я помогу тебе получить признание твоей Амилории? — растянула я губы в ехидной улыбке. — Тебе придется справляться с этим самостоятельно. И, поверь, я даже пальцем не пошевелю, чтобы помочь.