восшествии на престол изволили отменить указ вашей августейшей бабки о ссылке крепостных по воле помещика. Засим дело встало. А жандармские чины, вторично посланные в имения Измайлова, доносят, что сей изувер лютует, питая страх скорого возмездия. — О, Боже, — проронил Никс. — Что же там делается? Александр Христофорович мог описать, но не стал, ибо государь и сам имел живое воображение. — Немедленно моей волей арестовать Измайлова, имения взять под опеку и судить негодяя в Сенате… — император осёкся. — Именно в Сенате и был «затерян» первый экземпляр жалобы. — Что вы хотите мне доказать? — хмуро спросил он у Бенкендорфа. — Что таких доносов, — генерал свесил в руке листки, исписанные рукой Вигеля, — на меня и моих офицеров будет ещё много. И чем глубже мы войдём в соприкосновение с местным чиновничеством, тем громче они завоют. Император был заметно раздражён. — Будто ваши офицеры и взяток не берут! Напротив. Вот случаи их злоупотреблений, пьянства, блуда и всяческой нечистоплотности. Таким людям вы поручили надзор? Бенкендорф почувствовал, что у него начинается нервный тик в руке. — А где мне других найти? — взялся возражать, иди до конца. — Беру людей, каких умею. Стараюсь следить за их нравственностью и добромыслием. Если нам хватает полиции, то где она обреталась в означенном деле? Никс расстегнул пуговицу на воротнике. — Плохи ли, хороши ли мои офицеры, — продолжал шеф жандармов, — но они свою работу делают. А что пьяницы и бабники, так и я с сими грехами сколько лет маюсь. Ничего не помогает. Император сел за стол. Перед ним лежали две папки. Донос на высшую полицию. И результат её расследования по делу генерала Измайлова, которого ни один суд не желал взять за… Надо было решать. Чиновники грозили саботажем, если не уберут жандармов. Жандармы утверждали, что саботаж давно начался. — У нас в тюрьмах практически нет виновных, — проронил Бенкендорф. — Суды вершатся за взятки. Несколько громких расследований, вроде дела Измайлова, дадут на время необходимую острастку. Потом надо полоть грядку снова, — шеф жандармов помедлил. — Если бы существующие законы хоть кто-нибудь исполнял! — Кроме нас с вами, — усмехнулся государь. — Кроме нас с вами. * * * Сверчку было велено явиться во дворец для личной беседы с императором. Душа ушла в пятки. Сердце подскочило к потолку. Стоящие ошуюю трепещут, стоящие одесную радуются. Где стоял он? Ещё носили траур. Уродливые чепцы с вуалями — у дам. Глухие чёрные галстуки и повязки на рукавах мундиров — у мужчин. Высоченные