пока генерал Шильдер не подведёт под стены взрывчатку и не проделает в них пару-тройку знатных проломов, — заявил Воронцов. — И это когда будет? — нетерпеливо дёрнул головой император. — Недели через две, — отрапортовал Шильдер — Мы ведём подкопы в трёх разных направлениях. Егеря будут прикрывать минёров беглой стрельбой. Вот, изволите видеть, я принёс чертежи и расчёты. Никс полюбопытствовал. Иногда он забывал, что больше не инспектор по инженерной части, и углублялся в мелочи. Однако инженером был хорошим. Чертил и считал лучше любого. — А здесь можно сократить, — карандаш пошёл по бумаге. — Если это земля, а не каменная гряда… Спохватился. — Даже если сократить, две недели, — покачал головой Шильдер. Он тоже решался отстаивать свою точку зрения: Никс сам его выбирал и сам когда-то ручался перед братом за годность этого офицера. — Что же дальше? — Сделаем вылазку в проломы, — отозвался Воронцов. — Но несерьёзную. Для вида. Чтобы напугать турок. И показать: конец близок. Тогда они легче пойдут на переговоры о сдаче крепости. Государь похмыкал. — А с чего вы взяли, что они вообще намерены сдавать крепость? Тут Михаил Семёнович самым невинным голосом сообщил, что переговоры уже начаты им и командиром албанского гарнизона Юсуф-пашой. Император как стоял, так и сел. Подобного самоуправства у себя под рукой он не встречал и терпеть не собирался. Однако… надо же дать человеку сказать. — В гарнизоне нет единства. Жители — болгарские христиане — на нашей стороне, — продолжил Михаил Семёнович. — Командуют сразу два паши. Один — комендант города Юсуф, родом албанец. Ему подчиняется албанская конница. Вы её сегодня видели в деле. Весьма боеспособна. Но воевать за турок не хочет. Сами турки подчиняются Капудан-паше Омеру. Он непреклонен. Но не имеет влияния вне цитадели. В такой мутной водице грех рыбу не ловить… — И давно вы в сношениях с Юсуф-пашой? — Император медлил растоптать командующего в назидание потомкам. — Как приехал под стены крепости, — с явным удивлением отозвался Воронцов. — Простите, ваше величество, но так всегда делают во время осады. Находят в неприятельском стане слабое звено и начинают ползучий обмен любезностями. Посулы, уверения, подкуп. А военная часть осады своим чередом. Так и Кутузов делал, когда я у него служил… Никс тяжело вздохнул. Ничего-то мы не умеем! Слава богу, нарвались на одного знающего человека. — При мне всё идёт плохо, — сообщил он Бенкендорфу. — По каждому поводу командиры бегают докладываться. Личная инициатива скована. Как