Карл шёл по французскому лагерю с каким-то потерянным видом.

Всюду был разгром и трупы… трупы… трупы…

Когда инструкторы вбивали в головы его пехотинцев тезу «Не брать пленных», он как-то не задумывался о её последствиях. Тогда ему даже казалось, что она довольно занятна. Сейчас же, увидев её последствия, он ужаснулся.

Он медленно подошёл к завалившемуся королевскому шатру.

Всюду разгром и трупы… трупы… трупы… Только уже побогаче. Пехота не щадила никого. Ни слуг, ни маркитанток, ни случайных гостей короля, оказавшихся на пути её следования. Страх, ярость и вбитые в головы вчерашних крестьян примитивные правила не оставляли шансов никому.

И тут он вздрогнул, натолкнувшись взглядом на Людовика. Точнее на него голову, что лежала чуть в стороне от тела. А рядом с десяток жандармов в изуродованных алебардами доспехах. Основательно так помятых. Прямо от души.

Король не успел ни убежать, ни сдаться.

Судя по всему, он споткнулся. Упал. Попытался встать. Но не успел. Кто-то из пехотинцев огрел его алебардой по хребту, чисто сняв голову.

— Приходи, не бойся, уходи, не плачь, — усмехнувшись, произнёс Антуан, пнув ногой голову Луи, отчего она покатилась по земле, словно мяч.

Карл вздрогнул.

Ведь если бы в своё время он не послушался своего брата, то на месте Паука оказался бы он сам. Ведь не хотел. Ведь всё нутро его восставало против такой войны… против таких войск. Но они с Маргарет его уговорили. И вот — результат.

— Братец, имей уважение!

— К нему что ли? — усмехнулся Антуан и презрительно сплюнул в сторону Людовика. — Жил как червь и сдох как собака.

— Он король!

— Это было величайшим недоразумением. И мы смогли наконец исправить это дело. Кстати, гляди, — кивнул он чуть в сторону, — не узнаёшь доспехи?

— О боже! — ахнул правитель Бургундии. — Что мы натворили… Боже… Боже…

Там, среди убитых, лежал Карл — сын Людовика и его наследник. В богатых доспехах. Но его так обработали алебардами, что сразу и не узнать. А рядом в изуродованных латах покоился Людовик, сын герцога Орлеанского, — второй в ряду наследования престола Франции. Что вело к тяжелейшему династическому кризису. Нет, конечно, законных претендентов на престол хватало. Но именно что претендентов. В сложившихся условиях это говорило о катастрофе. Выживет ли Франция как единое государство — теперь не мог сказать никто.

— Судя по всему, мы сегодня изрядно проредили многие благородные дома нашего соседа.

— Нас проклянут…

— Ой, братец, успокойся. Ничего страшного не произошло. Ты лучше полюбуйся, — кивнул Антуан куда-то в сторону.