Да, супруга покойного дядюшки вернула их. Мёртвыми. Дескать, не смогла взять живыми — сопротивлялись. Но ни у Иоанна, ни у Евдокима не было ни малейших сомнений в том, что их устранили от греха подальше. Чтобы не болтали.

Так что наш герой имел большие виды на дельцов, что остались в Москве. И очень хотел с ними пообщаться. Поближе. Да желательно с висящими на дыбе и с раскалённым прутом в известном месте. Но сначала их нужно было захватить. Для чего он вдумчиво расставлял сеть и раскладывал прикормку, подготавливая эту увлекательную «рыбалку»…

И вот в середине мая король объявил о том, что в благодарность за исцеление пойдёт в паломничество к Троицкой Лавре. Делалось это по обычаям тех лет пешком. Вот и он это так же проделает. Ибо рана была страшной и выжить шансы невеликие. Посему, как честный христианин, он должен выразить свою благодарность Всевышнему за выживание.

Сказано — сделано.

Седьмого июня 1480 года из жилого помещения, где ютился король до постройки дворца, вышел мужчина в бесформенной власянице с капюшоном, надвинутым на лицо.

Строго говоря, власяница — это длинная грубая рубашка из козьей шерсти, которую носили на голом теле для умерщвления плоти. Но Иоанн решил её «творчески» доработать, добавив капюшон и удлинив рукава таким образом, чтобы ни лица, ни рук окружающие не видели. В остальном этот балахон имел вид вполне обычный для власяницы. Некрашеной, разумеется.

Вышел.

А с ним и восемь адептов Сердца. Они шли четвёртками: авангарда и арьергарда. Точнее не шли, а ехали верхом, сверкая своими начищенными, золочёными доспехами. Мужчина же промеж них смиренно и кротко шагал по земле, глотая пыль от копыт, из-за чего ни у кого в Москве, кто видел этот выход, не возникло сомнений — король отправился в паломничество.

Понятное дело, что восемь адептов не единственная его защита. И в полукилометре за ним двигалась ещё сотня Сердца. Что само по себе очень серьёзная сила. Ведь все они, как один, выступали верхом на хороших конях и несли добрые латные доспехи. Полные. Высокую готику — лёгкую и подвижную, хотя и держащую уже огнестрельное оружие весьма посредственно. Плюс вооружены они были до зубов в буквальном смысле этого слова. Тут и пика, и кончар, и палаш, и пистолеты, и карабин, и дробовик, и мушкет, притороченный вдоль лошади у седла, так, чтобы он был над попоной и под ногой.

Степень универсальности их зашкаливала, как и стоимость снаряжения. Но даже сотня адептов Сердца — это сила. Даже превосходящая сопоставимое число жандармов короля Франции. Существенно превосходящая. Ведь жандармов они могли принять в мушкеты. А тех, кто пожиже, — в пики. Ну и так далее.