— Я… я… — пытался собраться с мыслями Карл, которому было плохо. В ушах гудело. Мысли скакали. Даже в глазах потемнело от ярости.

— Признаёшься? — едко усмехнулся Людовик, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как лица людей из свиты герцога Бургундии становятся сложными и задумчивыми. — Одного не могу понять, Карлуша, а зачем тебе это? Торговля с руа де Рюс тебе выгодна и приносит немалую прибыль. Зачем тогда эти убийцы? Глупо. Впрочем, ты никогда умом не отличался.

— Твой труп выбросят в канаву! — прохрипел Карл Смелый.

— Как видите, господа, — расплылся в едкой улыбке Людовик, — ваш Карлуша подтверждает мои слова.

— Тварь! Ядовитая тварь! — воскликнул герцог Бургундии. — Твой яд не спасёт тебя! Пусть Бог рассудит нас!

— Громкое заявление для того, кто служит Лукавому.

Карл ещё раз вспыхнул, но Антуан положил руку ему на плечо и тихо шепнул:

— Не надо. Не марайся. Он всё равно тебя на словах победит. А ты бей его в поле. Бей делом.

— Твоя правда, — чуть успокоившись, произнёс герцог, отвернул коня и поехал к своим войскам, уже построенным к бою…

Людовик не спешил.

Он ждал.

Спустя два часа промедления Карл двинул свою пехоту вперёд. И ровные «коробки» пикинёров с аркебузирами под барабанный бой двинулись вперёд. Ну относительно ровные.

Задумка полководцев короля Франции была проста. Они не считали «крестьянское ополчение» герцога Бургундии достойным войском. И полагали, что, перейдя в наступление, они, без всякого сомнения, потеряют строй.

Так и произошло.

Не пройдя и пятисот метров, относительно ровные «коробки» рот потеряли свои очертания и сбились в кучки людей. Пересечённая местность дала о себе знать. Как и их низкая выучка.

И тут, как по команде, вперёд устремились жандармы короля. Лучшая тяжёлая конница в мире. Лучшая без всяких оговорок и натяжек.

Ближе к концу Столетней войны во время очередного затяжного перемирия Франция столкнулась с большой проблемой, а именно с массой «беспризорных» вояк, которые, кроме как грабить, убивать да воевать, ничего больше не умели. Куда их девать?

В те годы Францией правил Карл VII. И вот он и придумал, что нужно отобрать среди этих отморозков лучших из лучших да организовать в ордонансовые роты, то есть первые со времён Античности регулярные военные формирования. Положил им жалование. «Упаковал» в лучшие доспехи за свой счёт. Посадил на лучших коней. И начал с их помощью избавляться от тех отморозков, что не прошли суровый отбор в эти роты…

Потом, на завершающем этапе Столетней войны, именно эти ордонансовые роты и сыграли решающую роль в победе Франции. Ведь теперь король опирался не на «сброд бродячих скоморохов», то есть феодальное ополчение, а на, считай, регулярную тяжёлую конницу, уровень управления, вооружения и организации которой был несравненно выше. И англичане не смогли этим жандармам ничего противопоставить. Вообще ничего. Ибо их хвалёные лучники были эффективны только против неуправляемой феодальной вольницы, да и то ситуативно. А тут перед ними предстала, наверное, лучшая тяжёлая конница всех времён и народов.