Французские жандармы не стали ждать второго приглашения и ринулись в атаку. Да вот те раз. В этой видимой мешанине бегущих людей стояли, как утёсы, роты пикинёров, которые и приняли на себя удар лучшей в мире тяжёлой конницы. Затрещали. Закряхтели. Кое-где даже посыпались. Но в целом — устояли.

Первая линия устояла. А тут и вторая двинулась вперёд. Аркебузиры же прятались за пикинёров и поддерживали их как могли.

Бежать назад было страшно. Там своя конница. А то, как лют Карл к беглецам и дезертирам, они прекрасно знали, поэтому предпочитали прятаться за широкую спину вчерашних крестьян-пикинёров, а не соваться под копыта жандармов — своих ли, чужих ли.

Так что волей-неволей ударный кулак французской конницы завяз в бургундской пехоте. Великий же герцог Запада повёл своих жандармов на артиллерию противника, то есть в обход основной баталии.

Луи и его командиры заметили этот манёвр не сразу. Они подумали поначалу, что он хочет ударить во фланг жандармам. И готовили швейцарцев для нанесения фатального удара по бургундской армии. Но… Карл выйдя во фланг французской конницы, отвернул и пошёл на кулеврины.

Пока командование противника успело отреагировать.

Пока швейцарцы перестроились и двинулись спасать орудия.

Пока суть да дело… от прислуги артиллерийской мало кто остался.

Да, Карл отвернул, не желая сталкиваться своей конницей с швейцарской колонной. А жандармы короля, наконец вырвавшись из навязчиво-гостеприимных объятий бургундской пехоты, отошли. С потерями. С заметными потерями. Потому что аркебузиры стреляли почти в упор из-за спин пикинёров. И латы далеко не всегда помогали… Очень далеко не всегда.

Впрочем, пехота Бургундии после этой драки пребывала в расстройстве, если не сказать больше. Ощутимые потери и полное смешение боевых порядков превратило все эти роты с одну большую толпу.

Ударь Луи по ним сейчас этой швейцарской баталией — и всё. Победа у него в кармане. Однако он не решился. Он испугался, что если потеряет швисов, то окажется наголову разбит.

Он занялся эвакуацией орудий под прикрытием швейцарцев и изрядно потрёпанных жандармов. Карл же рвал и метал волосы на всех известных местах, пытаясь навести порядок в своей пехоте. Ведь решительная победа ускользала у него из рук. Жандармов короля всё ещё было больше, из-за чего завершить дело натиском конницы не представлялось возможным. Да и швейцарцы пугали. А вот ударь он всей массой его новой пехоты — это да, это было бы успехом. Перед ней, как он думал, даже и швейцарцы не устоят, ибо не имеют такого количества огнестрельного оружия.