Но время утекало. И Луи организованно отходил.

Победа? Победа. Но какая это победа? По очкам. Случайная, скорее. И опять — хитростью, а не доблестью…

— Что ты хочешь? — устало спросил Людовик, когда они вечером вновь съехались на поговорить.

— Я хочу, чтобы ты провозгласил моего брата герцогом Шампани.

— Но Шампань — графство.

— В твоей власти провозгласить её герцогством и передать в наследное владение Антуану.

— Иными словами, тебе?

Карл молча пожал плечами. Мол, какая разница? Брать себе этот титул он не хотел, а укрепить положение самого своего верного и надёжного союзника желал. Не говоря уже о том, что Шампань позволила бы Бургундии объединить свои владения, расположенные в собственно Бургундии, с теми, что лежали в Нидерландах.

— Это всё?

— Нет. Не всё. Второе моё требование — сущая мелочь. Ты должен признать меня милостью Божьей руа де Бургонь.

— Что, прости?

— Полагаю, что глухотой ты не страдаешь.

— Я не могу тебя признать руа. Это в праве сделать только Святой Престол.

— Святой Престол в праве провозгласить создание нового королевства. Тут же это не требуется. Титул этот существует. И он узурпирован Фридрихом Габсбургом, не имеющим к Бургундии никакого отношения. Я требую, чтобы ты признал мои права на этот титул.

— Ты с ума спятил? — с некоторой жалостью в голосе спросил Людовик.

— Не больше, чем ты.

— Слава Иоанна глаза застит?

— Он поступил по закону и праву. Он показал нам, что с несправедливостью можно бороться силой. И Бог сегодня явно нам продемонстрировал его правоту.

— Ты считаешь?

— Ты не знал наши с Иоанном договорённости. И на основании своих домыслов навыдумывал про меня всяких гадостей. Да людям о том стал болтать, пороча моё честное имя. И вот — Всевышний сказал своё слово. Твою армию разбили мои крестьяне.

Людовик промолчал, задумавшись.

Многие задумались.

— Я не могу отдать тебе Шампань.

— Тогда я заберу больше, — пожав плечами, произнёс Карл.

— Ты в этом уверен?

— Из Бургундии уже идёт подкрепление, — криво усмехнулся Великий герцог Запада. — Да, я уверен в своих силах.

— Подкрепление? — удивлённо стали перешёптываться в свите короля.

— Ты удивлён?

— Да, брат мой, — кисло произнёс Людовик. Он не знал, что Карл блефует. И если текущий расклад сил ещё оставлял ему возможность для манёвра и даже надежду на успех, то подход свежих подкреплений был финалом. Мрачным финалом.

Кто оттуда мог идти?

Да кто угодно. Самым безобидным выглядел подход ещё нескольких тысяч пикинёров и аркебузиров. Но ведь могли выступить и противники короля. Союзники Карла, которых он не привлёк к этой войне. Пока не привлёк. И что тогда? Если поражение в битве при Париже выглядело достаточно условным, то подход свежих сил, особенно если это ополчение союзных герцогу феодалов, угрожал полным разгромом в полевой битве.