— А ты не думаешь, что эти победы — случайность?

— Нет, отец. Один раз — случайность. Два раза — случайность. А десять раз? Иоанн сходился в десятках сражений с разными противниками и неизменно оставался победителем. Даже когда выходил перед численно превосходящим противником. В два-три и более раза превосходящим. Я читал старые эллинские книги об Александре Македонском и Гае Юлии Цезаре и…

— Довольно! — раздражённо воскликнул Мехмед.

— Как скажешь, отец.

— И как ты собираешься с ним примириться?

— На Иоанна кто-то совершил два покушения. По слухам — работорговцы Венеции, которым он наступил на мозоль. И король этим воспользовался, отложив Крестовый поход.

— Воспользовался? А мне говорили, что он не может выступить из-за плохого самочувствия.

— У меня в Москве есть свои люди. Один из них своими глазами видел, как «едва живой» Иоанн играючи убил своего дядю в судебном поединке. Странно, не так ли?

— Странно… — задумчиво согласился султан. — И что с того?

— Мы можем ему подыграть. Устроить имитацию покушения, чтобы он смог, пользуясь этим поводом, не выступать в поход. Хотя бы ещё год или даже два.

— Покушение?

— Имитация покушения.

— Мне нравится идея покушения, — усмехнулся Мехмед. — Ведь если Иоанн умрёт на самом деле, то это не отложит Крестовый поход, а отменит его.

— Отец, но это опасно!

— Опасно чем?

— Если сделать имитацию и сообщить ему о том, это одно. Мы окажемся заодно. Настоящее же покушение может, наоборот, спровоцировать Северного Льва. И если сейчас у него нет никаких мотивов идти на нас войной, то…

— Нет мотивов⁈ — рявкнул Мехмед. — Ты, щенок, разве забыл, что он провозглашён Василевсом⁈ Ты разве забыл, что Патриарх сбежал к нему, обокрав меня? И эта тварь теперь его подзуживает, чтобы отнять у меня Константинополь! И, как мне докладывают, не безрезультатно. О! Мотивов идти сюда у него много!

— Отец. Это не его мотивы.

— А чьи? — скривился Мехмед. — Разве не он скупил все титулы, претендующие на правление Константинополем?

— А зачем он это сделал? Разве для того, чтобы идти на нас войной?

— А разве нет?

— Его мотив прост, отец. Его провозгласили Василевском. И он избавился от всех, кто мог бы оспорить это.

— Следи за языком! — взвился султан.

— Кроме тебя, — поправился Баязид.

— Вот именно — кроме меня. А теперь ступай. Мне нужно подумать.

— Отец, не делай этого. Настоящее покушение — это конец для всех нас.

— СТУПАЙ! — прорычал Мехмед.

— Слушаю и повинуюсь, — поклонился сын и вышел, пятившись до дверей…

Карла Смелого считали последним рыцарем Запада за склонность к куртуазным поступкам и неукоснительное следование кодексу чести. Считали. До тех пор, пока он под влиянием брата Антуана не оказался втянут в разного рода авантюры.