Я сказал, что записываем как есть.

Эти четыре сотни ушедших были при выходе на берег частично перехвачены татарами Касима. Какое-то их количество было пленено, часть убита, но наверное большинство просто врассыпную ушли в степь.

Из девяти пунктов, которые я перебирал ночью за Мячковом, прокол, относительный конечно был только в одном. И потому, что по дороге до полка прошёл обоз. Виноват в этом тот, кто не поехал и не посмотрел дорогу сам.

Пленные, взятые нами, сидели рядами по десять, лицом к реке, и вязали их одной верёвкой на десяток. Взятых Касимом среди них не было, это его законная добыча, только его, а не общая.

Разбирали пленных не по тому, что человек умеет, а по тому, сколько он стоит.

Во главе каждого улуса пошедшего за Мазовшей стоит бек. Их еще называют бегами и эмирами. Ханом в Орде может быть только чингизид, а вот беком не обязательно. Им сейчас становятся и простые татары, выслужившиеся до такого положения, но чаще те, кто этот статус получил по наследству. САмый яркий пример темник Мамай, разбитый князем Дмитрием Донским. Будучи фактическим правителем Золотой Орды, он был вынужден был прикрываться ханом-чингизидом.

Чингизиды считают себя как минимум ровней Великим Князьям за которыми шесть с лишним веков от призвания Рюрика и я являюсь его двадцатым коленом. Чингизиды таким похвастаться не могут, но сейчас главное двести с лишним лет зависимости Руси от Орды.

За знатного степняка заплатят выкуп. Это сделает родня и его улус. Платят конями, скотом и серебром. Это дело обычное, торгуют им обе стороны и давно. Идёт такой торг через купцов, а купец нужен тот, у кого есть свои люди в Крыму и дорога туда. Без Каффы никакого выкупа не соберёшь.

В Москве точно сейчас такой человек один: Ховрин, казначей, у которого родня в Крыму и торговля до самой Каффы.

За рядового цена ровно та, какую он стоит в работе, а работник он никакой, потому что ничего не умеет, и ничего не знает кроме коня и лука.

Значит, из семисот шестидесяти двух человек, взятых нами живыми, выкуп дадут всего за пятнадцать.

Опознавали их вдвоём: Якуб и они сами.

Якуб проехал вдоль рядов шагом и назвал троих беков-чингизидов (бек — начальник улуса), каждого по имени и по отцу. Он сказал, что двух знает с детства, а третьего видел позапрошлой зимой.

Дальше пошло легче, чем я ждал.

Люди в рядах поняли, к чему идёт дело, раньше, чем им объяснили. За названного платят, и он живёт. Безымянный никому не нужен. К вечеру мне указали ещё двенадцать человек, и указали их соседи по верёвке, и указали охотно.