Никто мне ничего не сказал, и не показал взглядом.

Служили молебен о здравии великой княгини Марии Борисовны. Пели по-тверски, чуть иначе, чем у нас, растягивая на концах. Поп Селиван стоял сзади меня и слушал внимательно, склонив голову набок, как слушают чужое. Я отстоял службу, приложился и вышел.

Первый стол был парадный, и дела на нём не было никакого. Сидели долго. Столы стояли покоем, свечей нажгли столько, что в палате сделалось жарко. Подавали рыбу всех родов, несмотря на пост: осетрину, стерлядь, судака, щуку паровую, икру трёх сортов. Пироги с горохом и с грибами. Мёд ставленый, светлый, я его попробовал но пил мало. Не знаю какие пищевые пристрастия были у княжича до, но лично я не фанат медовых продуктов.

Говорили о дороге, о жниве, о том, как в этом году с солью в Торжку. Про здоровье отца спросили трижды, каждый раз в новых словах.

Борис Александрович спрашивал сам и слушал ответ до конца, не перебивая. Я успел заметить, что он вообще не перебивает и что за столом это замечают все.

Про стволы на стене не сказал никто, и я тоже промолчал.

Холмский сидел ниже, через двух человек, и весь вечер молчал. Боярин Шетнев, тот, что встречал нас на рубеже, наоборот, говорил много и складно, и трижды упомянул, сколько лодей прошло вверх по Волге этим летом. Цифру он называл одну и ту же, а я её запомнил.

Разошлись поздно, наутро я сказал, что хочу посмотреть город, и мне его показали. Возили не спеша, шагом, с подробными объяснениями, из которых я сделал вывод, что в Твери я бывал уже дважды, но особо её красотами не интересовался, так был вместе Марией Борисовной.

Со мной поехали Челяднин и Тучко, и оба помалкивали, но смотрели во все глаза, потому что им отец велел то же самое, что и мне.

А смотреть было на что. Городни стояли целые (городня — сруб, набитый землёй и камнем, из таких городень и складывают стену). Тёс на кровлях светлый, местами совсем новый. Забор стоял целым по всему обходу. Мосты через ров не провисали, настил везде уложен вплотную.

Мостовые в городе плашником, и он не гнилой. Я нарочно проехал там, где сыро, у поварен, и нигде не провалилось. У нас в Кремле в двух местах такая же беда случилась при мне, и один раз даже с конём.

Ручьи везде перекрыты мостками. Проезды между дворами широкие, телеги легко в них разъезжаются. Дворы стоят в заборах и они прямые и ролвные.

Пустырей от пожаров не нашёл ни одного. Ни в городе, ни в посаде, а он большой, я его объехал почти весь.

Торг работал. Ряды по товарам: рыбный, кожевенный, железный и суконный. Сукна лежало много, и много было западного, не нашего. Соль, воск и хмель. У воды стоял лодейный ряд, и там строили, а не чинили.