— Иди…

— Я пошёл.

— Иди, — она медленно разжала пальцы на моём ремне.

— Я уже…

Но она вдруг снова обвила руками мою шею, ещё раз жадно поцеловала и только после

этого отпустила.

Я не помню, как вышел из гостиной, потому что еще долго слышал ее шепот в голове.

У входа я запрыгнул за руль гелика и подъехал к ангару. Холодный металлический запах,

сырость и бензин привычно ударили по ноздрям. Спустился в подвал по бетонным

ступеням. Лампочка под потолком тускло мигала, отбрасывая рваные тени на стены.

В центре на стуле сидел и обтекал кровью ублюдок. Один глаз заплыл и стал фиолетовым,

нос распух, под ним запёкшаяся кровь размазалась по губам и подбородку.

— Ты же понимаешь, что сделал роковую ошибку, — я подошёл ближе, наклоняясь к нему. —

А за ошибки надо платить.

Я схватил его за волосы, дёрнул голову вверх, заставляя посмотреть на меня. Его

расширенные зрачки купались в пучине страха, он глухо замычал, пытаясь отвести

взгляд.

— Кто заказал меня?

Он снова промычал.

Я сжал ему челюсть, грубо надавив на подбородок. Он послушно раскрыл рот. Половины

языка не было. Края раны распухли и побагровели — похоже, отрезали его не так давно.

— Ладно, поиграем, — я выпрямился. — Я буду называть имена, а ты кивать, если среди

них попадется твой хозяин.

Мудак прикрыл глаза и едва заметно кивнул, давая понять, что согласен.

— Ты связан с Фабрицио?

В этот момент за моей спиной с противным скрежетом заскрипела железная дверь. Я резко

обернулся, рука уже легла на пистолет в кобуре.

— Что ты тут забыл? — рыкнул я.

— Он что-то сказал? — встревоженно спросил брат.

— У него языка нет, — процедил я.

Данил резко вытащил пистолет из кобуры и пустил пулю ему в висок. Хлопок разрезал

тишину, голова мужчины дёрнулась, кровь брызнула на пол, его ботинки и мою рубашку.

— Какого чёрта ты творишь?! — взревел я, рывком схватил Данила за воротник идеально

выглаженной рубашки и вжал спиной в каменную стену.

Он опустил пистолет и медленно засунул его обратно в кобуру на брюках, глядя на меня

снизу вверх и не отводя взгляда.

— Не тебе решать, когда стрелять! — заорал я ему в лицо. Гнев пронзил меня, разрывая

разум в клочья. — Ты в последнее время словно с цепи сорвался.

— Отпусти. Нам пора, — жестко заявил Данил. — Он всё равно ничего бы не сказал. Не

надо тратить на него время.

— Это не тебе было решать, — ядовито произнёс я, стискивая ткань под пальцами так,

что костяшки напряглись и побелели.

Он обхватил мои запястья, пытаясь аккуратно отцепить их от рубашки:

— Отпусти меня. Нам пора, — мягче повторил он.

Я небрежно разжал пальцы — и тут же, не давая ему опомниться, замахнулся и врезал ему