это можно остановить? Предела не видно.
Она съедала меня изнутри. Пожирала. Крошила моё титановое сердце в мелкую железную
пыль.
Какого черта!
Я не имел права проиграть своим чувствам. Я не мог согласиться на них. Не мог
поддаться.
Будет больнее, когда она узнает правду. В любом случае будет только хуже.
Я курил одну за другой, пока во рту не стало сухо и мерзко, как на душе. Дым не
согревал — только обжигал лёгкие.
Я не мог уснуть. Тупо смотрел в белый потолок и снова, раз за разом, возвращался
мыслями к нашей ночи. Вспоминал, какая она медовая на вкус. Представлял, как она
сейчас лежит рядом, прижавшись ко мне.
Каждый день я ставил эту ночь на повтор.
Кажется, я начал проваливаться в сон, когда телефон вдруг взбесился: звонок за
звонком, ещё и еще. Я провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сна и стащил телефон
с тумбочки.
— Брат, что случилось? — перезвонил я.
— В порту Клайпеда загорелся наш контейнер.
Четверо охранников убиты. Машины уже готовы.
— Иду! — рявкнул я.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Они так и не поняли.
Я на хрен истреблю их всех! Всех до единого, если до них не дошло с первого раза.
Я подошёл к книжному шкафу, вытащил один из томов и нажал на скрытую кнопку. Секция
стеллажа мягко провернулась, открывая узкую дверь.
В маленькой комнате я быстро собрал оружие: пистолеты, запасные магазины, ножи. Часть
уложил в сумку, застегнул молнию и вышел обратно, возвращая стеллаж на место.
Через минуту я уже спускался к бронированному внедорожнику. Брат ждал за рулём. Я
бросил сумку себе под ноги.
— Прихватил игрушек повеселится? — с волчьим оскалом растянул губы он.
— Да, и как следует.
ГЛАВА 17
АНЯ
Он оставил меня одну. Я долго смотрела в запотевшее зеркало и ощущала, как щемит
сердце. Бьет по вискам. Внутренний голос шептал, что я влюбилась.
Сильно.
Я хотела сбежать из одного плена, но угодила в другой.
Он пришел. Он испугался за меня.
Что у тебя на уме, Алекс Солцберг? Что?
Если бы ты был равнодушен, ты бы уже давно — так же беспощадно, как того мужчину —
убил меня, не моргнув. Я исчезла бы, как Лера. Да, ты бы не спасал меня.
Или я снова всё придумала?
Придумала, будто ты что-то чувствуешь ко мне.
Я устроилась на краю кровати, проваливаясь в жуткую апатию. Ещё одна беспощадная
ночь, наполненная болезненными воспоминаниями, неразделенными чувствами и жгучими
слезами.
Я снова чувствовала себя увядшей розой. Наша страсть расцвела на голом, испепелённом
пустыре ненависти. Как именно зародились эти чувства — непонятно.
Но они пробивали меня.
Протыкали.
Насквозь.
Моё сердце рвалось к этому ублюдку — хотело принадлежать ему.