Она ткнула пальцем мне в грудь.

— И я не боюсь тебя. Я не боюсь смерти. Не-бо-юсь, — обессиленно произнесла она по

слогам. — Я боюсь той боли, о которой вспоминаю каждый день. Каждый проклятый день.

И да, я идиотка: мне показалось, будто ты смотришь на меня иначе, будто я какая-то

особенная. Я дура, что поверила во всё это. И это во мне проблема — в том, что я

поверила и переспала с тобой, надеясь, что не стану очередной.

Она горько усмехнулась.

— Но я и есть эта… проходная девушка. Промежуточная. И это мои проблемы. Не твои. Мои

ожидания разбились, вот и всё. Разрушились. Если ты вообще знаешь, что это такое.

Аня резко втянула воздух, будто слова резали её изнутри.

— И я сломалась. Полностью. Бесповоротно. Знаешь… лучше бы ты сразу пустил мне пулю в

лоб, но ты решил меня помучить. Истерзать. И я пока не знаю зачем. Может, тебе это

приносит удовольствие — так же, как и убивать людей.

От каждой её фразы внутри всё переворачивалось. Её исповедь расползалась проникающей

болью, словно на её месте оказался я.

— Но я знаю одно: несмотря ни на что… у меня где-то глубоко теплятся к тебе чувства.

Парадоксально, правда?

Я молча и внимательно слушал её. Мы пристально смотрели друг другу в глаза. В её

взгляде плескался целый спектр эмоций: гнев, боль, отчаяние. Мне нечего было

ответить. Впервые. Снова. Но я искренне понимал её чувства.

Я мог бы прямо сейчас прижаться к её губам. Но самодисциплина, холодная твёрдость и

привычная жестокость удержали меня. Не позволили снова поддаться этому порыву.

— Ты устала, — тихо сказал я.

— Нет. Знаешь, я, в отличие от тебя, могу во всём признаться.

— Ложись спать.

Я развернулся и хотел выйти из ванной, но её голос ударился о мою спину:

— Сон мне не поможет. Беги, Алекс Солцберг. Надеюсь, мы ещё долго не увидимся.

Я бросил мимолетный взгляд и оставил её одну.

Эта борьба с самим собой — упрямая, непобедимая, мучительная. Внезапно возникшие

чувства стали для меня настоящей пыткой.

Я ушёл на берег Балтийского моря — туда, где в последнее время часто сидел один.

Закурил. Смотрел в серую мглу над водой и слушал плеск волн.

Я не мог быть с ней. Не мог. И дело даже не в том, что она дочь убийцы моей семьи.

Дело в другом: она всегда будет моим самым большим страхом. Она всегда будет под

прицелом. Пистолетов. Снайперских винтовок.

Моей слабостью.

Я не хочу подвергать её опасности. Не хочу, чтобы она становилась частью моего

криминального мира. Не хочу, чтобы однажды она в свои условные тридцать пять стала

вдовой. Не хочу, чтобы она мучилась и страдала из-за меня.

Я открыл для себя, что любовь поглощала месть. Она сильнее. Она росла. И растет.Как