Я видел, как в миг этот душераздирающий крик внезапно оборвался, и как огонь пожирал

тело моего брата.

Поглощал.

Превращал его в пепел.

Слезы текли по моим щекам, рев смешивался с шоком. Мы выжили благодаря Кириллу.

Я не помню, что происходило дальше. Я находился в состоянии аффекта. Нас забрал дядя

Глеб, которого раньше мы видели лишь по праздникам. Он был родным братом папы и увёз

нас в Калининград. Жил и строил там свой бизнес.

Дядя — криминальный авторитет. Он пообещал разобраться в этой трагедии. Найти и

покарать тех, ктовозможно убил наших родителей. Заставил нас

страдать.

Я уверен, что это было убийство, и родителей заперли в комнате, иначе они успели бы

выбежать и выжить.

Мой отец занимал высокую должность —директор завода, относящегося к

военно-промышленному комплексу. Мама работала учителем русского языка и литературы,

с детства прививала нам любовь к чтению. Я любил книги больше, чем братья, и по

вечерам мы часто читали вместе — как русскую классику, так и зарубежную литературу.

Каждый вечер мы ужинали всей семьёй. Играли в настольные игры. Смеялись.

И тем днем это всё закончилось.

После пожара я замкнулся в себе, всё время проводил среди книг, никуда не выходил.

В первый год я был на домашнем обучении. Данил, наоборот, легче пережил смерть

родителей и брата: ходил в школу, быстро нашёл друзей, но постоянно ввязывался в

драки.

А я оставался молчаливым, носил в себе отчаяние, грусть и разочарование. Но однажды я

невольно подслушал разговор дяди с одним мужчиной, из которого узнал, что это был

поджег. Нас хотели убить. Всех. Меня охватила злость.

Обида.

Жажда мести.

Ненавидел себя за эти чувства, но они побеждали. Я дал себе слово разобраться в

смерти семьи и отомстить.

Через полтора года дядя поставил перед нами на колени мужчину, который, по его

словам, устроил поджог. Тот мямлил, что не хотел, что всё вышло случайно, нес

бессвязную чепуху. Дядя вложил пистолеты мне и Данилу в руки и приказал отомстить.

Данил первым нажал на спуск.

Я был потрясен! Удивлен его хладнокровию.

Он выстрелил дважды — сначала в грудь, потом в живот, не моргнув и глазом. Мужчина

рухнул на бок, захлёбываясь кровью и едва шевеля губами, всё время глядя на меня.

Я замешкался, зажмурился и пустил пулю. Она пробила ему лоб.

В шестнадцать лет мы застрелили человека. Отомстили за семью, но меня не покидало

ощущение, что всё не так просто, что за пожаром стоит кто-то ещё. Я хотел понять,

зачем, какие мотивы могли стоять за этим. Но каждый раз моё расследование заходило в

тупик.

Дядя воспитывал нас по-своему.

Хладнокровно.