— Я не уйду без Ани, — твёрдо ответил Алекс и уже мягче обратился ко мне:

— Твой брат выживет. Прости меня. Это случайность… — пытался подбодрить меня тот,

когоя любила .

Я чувствовала под пальцами медленный пульс брата.

А своего — нет.

Чувствовала, как он умирает.

А я кажется уже…

Надежда, что он может выжить, ускользала.

Исчезала.

Покидала меня.

Я собрала все силы в кулак. Глубоко вздохнула. Хотела сделать Алексу так же больно,

как было больно мне.

Вытерла слёзы тыльной стороной ладони, аккуратно уложила голову брата на траву.

Боль прострелила бок, но я всё равно поднялась. Сдавила зубы так, что эмаль,

казалось, превратилась в крошку.

Поднялась, как будто выходила из ада.

Внутри что‑то щёлкнуло, оборвалось.

Мой брат умирает. Моя мать уже мертва. Мой ребёнок…

— Анечка, поехали со мной. Мы уедем, начнём другую жизнь, — Алекс потянулся к моей

руке.

Но я отдёрнула её и спрятала за поясницей.

— Я не поеду с тобой никуда, — процедила я. — Убирайся ко всем чертям.

— Нет. Ты поедешь со мной. Мы поговорим. Ты же любишь меня, — упрямо настаивал он,

делая шаг ближе. Он выглядел растерянным.

— Тебя? Как тебя можно любить? Ты мерзкое, хладнокровное чудовище. Как можно любить

убийцу?

Я шла на него, отталкивая раз за разом, но расстояние будто не сокращалось. Но вдруг

он остановился, как каменная глыба, и резко обхватил меня за запястья. Его желваки

напряглись. Он принял жестокое выражение лица.

— Парой часов ранее тебя это не смущало… — с непроницаемым видом сказал он.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула я. — Ненавижу…

Он молчал. Смотрел пристально, почти не моргая, словно затаив дыхание.

— Я не люблю тебя и никогда не любила, — с ядом выдавливала каждое слово. Я хотела

ранить его так же, как он ранил меня. — Всё это была игра. Мне нужно было твоё

доверие, чтобы в один прекрасный день вырваться, ускользнуть, сбежать от тебя.

Лучшая защита, это нападение?

Его зрачки снова потемнели до угля. Скулы вздулись, заиграли, губы сжались в тонкую

линию.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула я, добивая. — Я останусь здесь — со своим братом и

отцом. А ты катись куда хочешь. Хоть в свою «новую жизнь», хоть обратно в старую.

Мне плевать.

— Ты сейчас говоришь на эмоциях… — сдержанно произнёс он, сильнее сжав мои запястья.

— Я бы всё отдал, чтобы вернуть время. Да, я решил отрезать прошлое и не

возвращаться к нему. Ради нашего счастливого будущего.

— У нас больше нет будущего. Да его и не было… Ты ошибся. Всё оказалось иллюзией, — я

судорожно покачала головой.

— Так уверена, что пострадала здесь только ты, да? — его голос был подобен эху из