по всему телу жар: «Попал, пытать будут!» На полу жаровня с пылающими углями – такую и под ноги висящему на дыбе человеку подставить можно, а рядом веники из лыка. Смалец говорил, что горящими каты в Московии по спине водят, после того как кнутом постегают. Хорошо хоть, что кроме знаменитого кнута «длинника», из-под которого «подлинная правда» из жертвы выходит, более никакого палаческого инвентаря нет. Не то что в Киеве: там иглами могли бы из человека всю «подноготную истину» вытянуть, а у ляхов так пыточный инструмент одним своим видом любого в смятение приведёт. «Не дрожи, как овца, думай, как выбраться!» – мысль промелькнула, и Юрий почувствовал, как кровь забурлила в жилах, сердце стало биться толчками. Жаль, что его не учили штучкам спецназа, а то бы он дал им тут всем время обосраться. – Не балуй, – над ухом раздался предупреждающий рык самого зверовидного ката. Руки неожиданно вывернули за спину – оба палача запыхтели, крепко связывая запястья. Сила у них была такова, что дёргаться бесполезно, особенно когда они отступили. – Фома, начинай, – сидящий на лавке дьяк зевнул, деловито отдав распоряжение и равнодушно смотря на Юрия рыбьим взглядом. И вот тут Галицкий внезапно понял, что никакого предварительного допроса не будет, он просто начнётся с самой пытки, причём немедленно: – Вы что творите… Слова не вышли из глотки, от нахлынувшей в плечи боли Юрий протяжно застонал, ощутив, что его ноги оторвались от пола, и он завис на вывернутых за спину руках, которые могли вырваться из плеч – таково было страшное напряжение в мышцах. Один из палачей стащил с его ног сапоги, потом послышался треск материи – с него буквально разодрали кафтан с исподним бельём, бросив вонючие грязные тряпки на пол. Кат тут же ногой, как заправский футболист, отправил их в дальний угол. Штаны с Галицкого снимать не стали, и это немного обрадовало его в столь безнадёжном положении – значит, «холостить» его не станут, и то хорошо. – Допрежь не сечён кнутом, на нём токмо следы плетей татарских, – скучным голосом произнёс Фома, ощупывая крепкими пальцами тело, словно массажист, и явно его изучая, тут же докладывая свои соображения. – Кожа белая, пальцы без мозолей, но воинские, сильные. Потёртостей нет, ни на ногах, ни на лядвах – на конях мало ездит, да и обувь добрую носит всегда. Приступать?! «На хрена ходить пешком и в седло взбираться – у меня две машины было – сел на сиденье и поехал. А чего это дьяк кивает?!» – А-а! Вопль вылетел из Юрия – от внезапного толчка в спину натруженные