раз, качнув вперед – теперь надрывно отозвались вывернутые руки, и Галицкий завыл, и тут третий удар буквально сотряс и так заполненное жуткой болью тело. – Ух-ёёё! Терпеть не было мочи, Юрий чуть не потерял сознание от боли, кишечник самопроизвольно опорожнился. – Хватит! Так ответствуй, вор и злодей, за дела свои! Обзовись именем своим настоящим! «Из приказа Малороссийского донос! А это глава приказа – боярин Артамон Матвеев, любимчик покойного царя, о котором мне атаман Иван Сирко рассказывал! Такой олигарх меня спокойно прикажет запытать до смерти. Попал я как кур в ощип!» – мысли пробежали в голове, но на место отступившей боли пришёл не страх, а решительность. Нужно было бороться дальше, как в последнем бою. Снова нахлынула мутной волной ненависть, но на этот раз не звериная, а холодная и расчётливая. «У тебя язык есть, а тут самая натуральная „стрелка”, перед тобой „пахан”. И разговор нужно вести по „понятиям” – иначе „братва” просто не понимает. Покажешь слабину или страх, и будет кончено! Ведь меня на боль берут, запугивают и хотят сломать, чтобы пощады у них попросил. А раз так, то виновным себя признаю и „разведут” меня, причиняя с каждым разом большую боль, и пощады не будет – слабых затаптывают сразу. А потому надо ему рыло умыть! И свидетелей, больше свидетелей в разговор завлечь! С толпою он ни хрена сделать не сможет, ему самому руки вывернут и башку набок свернут! Ведь он бывший любимчик, а не настоящий. У нового царя свои могут быть фавориты, и под Матвеева яму уже сейчас копают! Врагов ведь он нажил немало! Не могут не выкопать и завалить – что-то я не слышал, чтоб новые владыки слуг старых не меняли, и пинка им не отвешивали! Есть те, кто царю и поможет этого олигарха в яму свалить!» – мысли зрели быстро, прерываемые приступами острой боли в плечах и на истерзанной кнутом спине. Но говорить надобно, только язык его сможет спасти от дальнейших мук. – Ответствуют воры, а те, кто честно государям московским служат, говорят сразу и честно! – Галицкий дёрнулся на дыбе, громко зашипел от терзавшей его боли. А потому заговорил яростно и напористо, стараясь как можно больше назвать свидетелей и авторитетов, вовлечь в допросные листы множество имён – он видел, как подьячий быстро писал гусиным пером, занося на лист все сказанные им слова: – Мне нечего скрывать своего честного имени. Я Юрий Львович Галицкий. Знатнейшего православного рода, о котором, как и о моей персоне, тебе скажут кошевой атаман войска Запорожского Низового Иван Дмитриевич Сирко