поменялись: Юрий с отчаянием в душе понял, что его не станут рубить саблями, а жаждут взять живьём. Потому достать клинком третьего противника не получилось. Жилистый татарин отскочил в сторону, Галицкий попытался пырнуть противника стилетом и почти дотянулся, располосовав халат. И на этом схватка закончилась: взбунтовавшегося раба ударили по кисти, выбив оружие, а затем огрели клинком плашмя по голове. – Загрызу, бакланы позорные… Юрий только рычал, пытаясь даже кусаться, но его повалили на землю. И стали топтать ногами, пинать по рёбрам и голове. Сколько шла ожесточённая схватка, он не помнил, потеряв сознание… – Якши, урус, – Ахмед вытер рукавом халата вытекавшую из разбитого носа кровь. Юрий удовлетворённо хмыкнул: на кулачках татары оказались ему не противниками, судя по внешнему виду оппонентов. Хозяину он разбил нос, его главному арату посадил синяк под глаз, ещё один пастух заметно прихрамывал, а другой, совсем молоденький татарин, баюкал повреждённую руку, шмыгая носом. А вот пятого степняка, которого он полоснул клинком по лицу, не увидел, но, судя по запёкшимся в пыли лужицам крови, досталось тому крайне серьёзно. Может быть, станет одноглазым, что немало грело душу – хоть не зря погибнет… В том, что его убьют, Галицкий не сомневался, причём понимал, что вначале будут жестоко мучить. Он лежал совершенно голым на деревянных жердях, положенных друг на друга в виде буквы Х. Запястья и лодыжки были крепко привязаны кожаными ремешками к концам этого «андреевского креста», что станет для него местом казни. – Ты обманывал меня, урус, – прохрипел Ахмед, поигрывая ножом, – ты мерзкий осквернитель гарема правоверного, колдовством своим соблазнивший чужих жён, что славились верностью мужу… – Протри глаза, рогоносец! – Что?! Рогоносец? Татарин машинально потёр ладонью глаза, затем схватил себя рукою за лысую голову: шапку в пылу схватки он потерял. Ощупал, его лицо исказилось одновременно радостью и ненавистью. – Но у меня нет рогов! – Они у тебя могли бы вырасти, – Юрий говорил предельно серьёзно, хотя, несмотря на трагическое положение, в котором он оказался, с трудом сдержал рвущийся наружу смех. «А ведь он верит, что я немного колдун, может, стоит на этом сыграть? – мелькнула мысль. – Или хотя бы выиграть немного времени – люди в это время слишком суеверны, таким не грех воспользоваться!» – В твоих жёнах поселился дух шайтана, они были драчливы и сварливы – я просто изгнал его из них, и они стали добры к тебе, почитая тебя как мужа, и Аллах оказался к