Иногда нам попадались небольшие отряды легионеров — от пятидесяти до семидесяти всадников. В каждом отряде имелся священник. Я ожидал возможных стычек с имперскими солдатами, и каково же было мое удивление, когда воины императора добровольно подчинялись нам, едва узнав, что мы выводим население из приграничья.

Со служителями церкви не церемонились. Командиры тут же, на месте спрашивали людей Ланг-по, надо ли граничникам испить освящённую воду. И если те говорили, что да, надо, тут же заставляли этих лживых сукиных сынов испить яд. Разумеется, никто из священников не выживал после даже одного глотка отравленной жидкости.

От увиденного у простых легионеров мир переворачивался с ног на голову. А когда мы объясняли то, что нам удалось узнать о Ланг-по, воины стали проситься в наши ряды. Не все, но преобладающее большинство.

Города приграничья, население которых было не в пример больше поселков и деревень, оказались самыми лёгкими на подъём. Но даже так наши сборы затянулись на несколько дней. Скучное, монотонное занятие разбавили встречающиеся иногда отряды чужаков. Граничники не церемонились с ними, уничтожая всех. Среди нас сформировалось негласное правило — пришлых в плен не брать. Никакой пощады тем, кто долгие десятилетия отравлял наш мир тварями и разломом.

На тракт, ведущий к провинции Сарда, мы вышли через пять суток после решения вывести всех людей в глубь империи. Двадцать тысяч крестьян с горожанами — всё, что осталось от населения приграничья. И восемьсот легионеров — всё, что осталось от трёх тысячного легиона.

В итоге к Сарде приближалось почти двухтысячное войско, замаскированное под легионеров, выводящих имперских граждан из опасных земель. Я даже отменил общий призыв Шептуна, оставив такой крупный козырь для более сложного задания.

До стен города оставалось чуть больше пяти километров, когда навстречу нам по тракту стало стремительно приближаться пылевое облако. Дозорные сообщили, что это возвращается наш разведывательный отряд. Я тут же отдал приказ остановиться, и лично выдвинулся вперёд, чтобы узнать, в чем дело. А когда увидел, что вместо двух десятков всадников к нам приближается лишь девять, почуял неладное.

— Сарда в осаде! — донёсся до нас крик. — Чужаки напали на город! Целое войско!

* * *

Даже сто пар ног не может шагать бесшумно. Что уж говорить о тысяче с лишним воинах, облаченных в доспехи и при оружии. Однако нас не услышали. Маги выставили звуконепроницаемый барьер перед нашим войском, а дождливая ночь скрыла нас от глаз дозорных.

Враг пришёл под стены Сарды вчера — об этом нам рассказал крестьянин, чудом сумевший ускользнуть прямо из под носа чужаков. В этот раз пришлые перебросили в наш мир не оборванцев, а своих настоящих солдат. Полутора тысячное войско, которое должно было смять оборону города, но… Жители Сарды вовремя закрыли ворота, а затем дали врагу бой. Враг два дня штурмовал стены, но умылся кровью, и отступил.