На пороге — моя Юлька. Подруга со школьной скамьи, с которой мы прошли через всё: первые проколотые уши, проваленные экзамены, мою свадьбу и её бесконечные романы. У Юли всегда был вкус к яркому, к дорогому, к красивому. Она работает стилистом, и её жизнь — это бесконечный карнавал.

— Привет, беременяшка! — она влетает в прихожую, сверкая идеальной улыбкой и приносит с собой запах дорогих духов и свежей выпечки. — Я тебе любимых круассанов привезла! От лучшей кондитерской!

Она замечает моё лицо и лучезарная улыбка моментально гаснет.

— Инна, что случилось? Опять тошнит?

— Нет, — качаю головой, заставляя себя улыбнуться. — Всё нормально. Просто устала.

— А где Его Величество? — она бросает взгляд в сторону гостиной.

— Работает.

Юля ведёт меня на кухню, разворачивает круассаны, ставит чайник. Она болтает о своих делах, о новом клиенте-олигархе, о платье, которое увидела в бутике. Её энергия, лёгкость — как глоток чистого воздуха в моём, ставшем затхлым, мире.

Антон выходит из кабинета. Увидев Юлю меняется. Раздражение уходит, появляется… оживлённость.

— Юль, привет. Опять мою бедную жену углеводами травишь? — в его тоне — лёгкий, почти флиртующий подтекст.

— Ага, чтобы она хоть немного на живую стала похожа! — смеётся Юля. — А то ты, я смотрю, её в аскеты записал.

Они перебрасываются шутками. Тонкими, быстрыми. Юля смеётся, запрокидывая голову, касается его руки, рассказывая анекдот. Антон улыбается. По-настоящему. Так, как уже давно не улыбался мне.

Я сижу и смотрю на двух красивых, ухоженных, счастливых людей. И чувствую себя огромным, неповоротливым чудовищем, случайно забредшим на их вечеринку.

— Ладно, оставим вас, — наконец говорит Антон, снова становясь серьёзным. — Инна, не забудь, завтра к гинекологу. Записал тебя на десять. Юль, не задерживай её, ей надо отдыхать за двоих.

Он уходит. Юля поворачивается ко мне. Красивое лицо становится мягким, сочувствующим.

— Не обращай внимания. Он просто… не справляется. Боится. Мужчины они как дети — если сталкиваются с чем-то серьёзным, начинают вредничать или сбегают. Он привык видеть тебя тонкую, звонкую, с вечной улыбкой, а теперь… — она замолкает, бегло окинув меня взглядом, а потом машет рукой. — Переживёт. Родится малыш, приведёшь себя к прежним формам — он очухается, станет самым примерным папашей…

Она говорит это так убеждённо, что хочется верить — мои опасения всего лишь страх. Что под скорлупой раздражения и злости всё ещё тот Антон, что гордился мной.

С этого дня Юля начинает приходить чаще. Говорит, что мне нужна помощь, раз муж весь в работе. Она приносит еду («Полезную!»), помогает разобрать шкаф, освобождая место для детских вещей. И всё чаще, когда она здесь, Антон возвращается домой раньше. Или не уезжает, если она пришла утром.