– Прагматик, – шепчу я. – Финансовый аналитик, считающий эмоции и искусство несерьёзным занятием. Я для него стала тем, к кому не нужно относиться серьёзно. Пока не пустым местом, но к этому всё идёт.

Отворачиваюсь от фотографии. Слышу из-за двери дочери приглушенные биты. Современная музыка. Резкая, без мелодии. Лиза всегда в наушниках. Её мир – в маленьком экране смартфона. Мой мир – в черно-белых клавишах. И наши миры давно перестали пересекаться.

– Лиза, – тихонько стучу в её комнату. – Ужинать будешь?

Дверь приоткрывается. Из щели выглядывает миловидное лицо, озарённое голубоватым светом телефона.

– Я не голодна, мам. Перекусила. Не надо было париться.

– Я приготовила твой любимый салат, – пытаюсь удержать её. Поймать хоть на минуту внимание самого дорогого для меня человечка.

– Спасибо, потом. У нас с ребятами онлайн-игра, – дверь захлопывается. Быстрое «спасибо» звучит, как вежливая просьба оставить её в покое.

Я остаюсь одна в коридоре. С обидным чувством, будто мне только что указали на место за пределами жизни дочери.

Возвращаюсь в кабинет. Снова сажусь за рояль. Кладу пальцы на клавиши, но не играю. Сижу и слушаю тишину. Она гудит в ушах. Кричащая тишина непонимания. Тишина одиночества в собственном доме. Тишина, которую не в силах разогнать даже самая гениальная музыка.

Взгляд падает на кресло мужа у камина. На домашнюю куртку, небрежно брошенную им на спинку. Я замечаю то, чего не видела раньше. На тёмную ткань воротника, почти незаметно, прицепился длинный, прямой, ослепительно-белокурый волос.

Катин, ассистентки мужа, волос.

Сердце замирает на одно болезненное мгновение, а затем начинает колотиться так, что звенит в висках. Мне трудно дышать. Кровь отливает от лица. Мозг бомбардируют вопросы.

Пока я встречалась с подругой в кафе, он был с ней в нашем доме, сегодня днём или вчера? Или она… она бывала здесь не один раз? В душу вставили нож и провернули. Догадываться, что муж к тебе не просто так охладел – одно, убедиться в этом – совсем другое.

Крадучись, словно в замедленной съёмке, подхожу к креслу. Тянусь дрожащими пальцами к пиджаку. Снимаю с тёмного бархата лёгкий, почти невесомый волос. Но в моей руке он горит, как раскалённая проволока.

– Константин, – имя срывается с дрожащих губ. – Скажи, что я всё это выдумала? Мало ли каким образом волос Кати мог оказаться дома? Вы вместе работаете, мог зацепиться за одежду, да?

Выдумываю причины не верить в свою находку.

Звук поворачивающегося в замке ключа, заставляет взять себя в руки. Хлюпаю носом, загоняя слёзы в глаза. Он дома.