— Так, а какого ты при всех меня так унижаешь?
— Зайчон, извини. Это профессиональное, — сунул руки в карманы. Абзац, как у меня пальцы дрожат. — Ругаться будем или спокойно поговорим? И давай отойдем? — покосился на оркестр.
— Ты мне сказал, что сегодня занят с мамой, — Вероника махнула подруге, которая как раз уселась за столик. — И, кстати, Света тебя не знает. Откуда ты ее помнишь?
— Может, ошибся.
— Целоваться не будем?
Повернулся на нее.
Вероника насмешливо изогнула губы.
Блин, раньше не замечал, но форму губ ей тоже стоит подправить. Иначе с возрастом ситуация лишь усугубится.
— Целоваться принципиально? — пальцы в кармане сложил крестом по привычке из детства.
— Хотелось бы, — Вероника усмехнулась. Глянула мне за спину. — Или боишься, что мама наругает? Кстати, Давид. Твоя мать очень хорошо выглядит. Свежо. На больную не похожа.
— Ты сама прекрасно видишь, что это не мама.
— Тогда кто?
— Сестра.
— Да ну!
— Да, зайчон.
До чего я докатился…
— Правда, сестра? — недоверчиво переспросила Вероника.
— Да.
Прости, любимая. Я проклят, проклят…
— А почему ты нас не познакомил? — морщинки на лбу Ники разгладились. Она с любопытством выглянула из-за моего плеча. — Вы не похожи совсем. Ты не говорил, что у тебя есть сестра. Может, за стол меня пригласишь?
— Лучше иди к подруге, Ника. А завтра увидимся.
— А если я сейчас хочу? — встала она в позу.
После таких заявлений я сразу шлю лесом.
Но если Вероника лесом пойдет до Лили — мне останется мыло и веревку покупать. Да я скорее убью, чем позволю кому-то обидеть мою жену.
— Зайчон, — подступил ближе. Терпение. Бог тоже терпел. — Сестра не в настроении. Не вытащи я ее сегодня в ресторан — знаешь, чем могло кончиться? Попробуй, угадай.
— Дава, я не ребусы пришла разгадывать, — она с раздражением отбросила волосы за спину. — И ты опять меня оскорбляешь. Я дипломат или кто? Я на нескольких языках разговариваю. И ты действительно думаешь, что я подход к твоей сестре не найду?
— Ей муж изменяет.
— Боже.
— Да. Такие красивые женщины как ты — они ей сейчас поперек горла. Ты, правда, хочешь, чтобы она посмотрела на наше счастье, а потом пошла в хозяйственный магазин, купила самый большой нож, дождалась, пока муж уснет и отрезала ему…
— Всё, всё, дошло. Красота не только спасет мир. Она же его и убьет, — Вероника самодовольно улыбнулась. И погрустнела. — Боже. Как дико. Да, ты прав. Но я ведь не знала.
— Теперь знаешь.
— Да.
Если после такого вранья у меня не отсохнет язык — я сегодня же ночью пущу его в ход с Лилей.
И отправлю любимую на вершину блаженства.