Нижние пуговицы будто ветром сдуло — так быстро он с ними справился, распахнул рубашку, и белоснежная ткань очертила его натренированный загорелый торс.
— Нам было очень хорошо, — слова сами из меня вырвались, доказывая Давиду, что я помню, что не забуду, как он ласкал, как я с ума сходила от удовольствия. — Но сейчас, нет. Давид, нет.
Тряхнула волосами.
— У меня другой мужчина.
— Ты уже была с ним?
Он подступил ещё.
— Неважно! Выйди! — обозлилась, что он ведёт себя здесь, как хозяин, он мой бывший муж, почти бывший.
Давид лишь криво усмехнулся, спокойный, сдержанный — и я поняла.
Не выйдет.
Он уверен, что ещё имеет право на меня.
И хочет взять свое.
Глава 56
— Детка.
Давид наступает, я отступаю.
— Я тебе не детка.
— Ты ведь хочешь.
— Только посмей!
— Ты хочешь, — повторил Давид решительно и… не знаю, как-то обиженно.
— От тебя несёт.
— Хочешь…
—Дава, блин! — всплеснула я руками.
Он ринулся на меня. Пара секунд, и я оказалась на кровати под ним.
Давид навис надо мной, дышит шумно, пьяно. Он распален, он намного сильнее меня. Черт, да любой мужчина, даже самый хилый, сильнее меня. А уж мощный Давид и подавно.
Но я почему-то не боюсь. Я злюсь на него.
— Я давно ни с кем не был, — прогудел он мне в шею, щекоча дыханием. — Лиль… ты хочешь, я знаю… не можешь не хотеть.
— Слезь с меня, придурок!
Дернулась под ним, но бесполезно — это как из-под упавшей скалы выбраться. Силы неравны.
— Лилька, малышка моя… я так хочу тебя! Любимая моя, — он втянул в рот кожу на моей шее, посасывая и не обращая внимания на мои трепыхания.
— Ай! Давид… ну хватит.
Я всхлипнула, ударяя кулаками его спину. Давид, кажется, воспринял это как подтверждение моего ответного желания.
Мне знакомо его тело от и до. Его вес, его запах — весь Давид. Мои ноги чуть не раздвинулись, чтобы привычно принять его. Может, именно поэтому мне и не страшно. Я не боюсь, но я и не хочу его сейчас.
Скорее, я злюсь.
— Остановись! Только посмей… да отстань, блин, — его лицо от своей шеи мне удалось оторвать.
Она мокрая от не самых нежных поцелуев.
— Давай всё наладим, пожалуйста. Хочу тебя… и ты хочешь… Лилька, сдавайся. Я сделаю тебе хорошо, и мы сможем все наладить.
— Пусти!
— Не пущу, — покачал он головой.
Аааааа!
— Зачем ты всё портишь? Мы же поговорили, всё выяснили. Зачем?
Давид набычился. Брови его сошлись на переносице.
Стукнуть бы его, дурака, чем-нибудь тяжелым.
— Слезь с меня, иди к себе и забудем.
— Не отпущу, — заупрямился он и накрыл ладонью мою грудь.
— Ладно. Насилуй, — расслабилась я, и перестала отбиваться. — Вперед.
Дава подвис. Веки у него пудовые, дышит тяжело и, блин, сивухой мне прямо в лицо.