— Настя, — сказала негромко и повернулась. Да уж, сюрприз. — Она тут часто бывает?
— Видела, кажется, — Соня сощурилась, изучая ее. — И этого мужика тоже. Он тут каждый день с разными девицами тусит.
Настя на нас и не глянула — мимо прошла, увлеченно что-то рассказывая. Они устроились за столиком в углу, ее спутник барским жестом щелкнул пальцами официанту…
Я схватилась за чашку с кофе, которую передо мной поставили. Сделала горячий глоток.
Настя.
Она словно из другой жизни вернулась, там я выслеживала Давида, вычисляла его любовниц, нос разбила подруге. По детективным агентствам звонила. По городу моталась…
Там я снова встретила Макса.
Сейчас вспоминаю и, кажется, словно не со мной было. Ведь теперь я в другом мире живу — с любимым мужем и обожаемым сыном.
Улыбнулась, когда они появились в зале и помахала рукой. Проследила, как расселись за столиком у окна. Мирон ерзает у папы на коленях, с любопытством озирается по сторонам. Муж что-то шепчет ему на ухо. И обнимает так ласково.
Лучший в мире папа.
— Давид больше не объявлялся? — осторожно спросила Даша.
Покачала головой.
— Давно уже. Успокоился. Хотя сколько он, год-полтора мне названивал? Макс после каждого его «люблю» порывался к нему морду набить.
— Некоторым сложно смириться с потерей, — подтвердила Соня и вздохнула. — Я тоже помню, как Дава из ресторана не вылезал. Весь бар выпил — так страдал.
— А потом с девицами продолжал сюда шляться, — добавила, улыбнувшись.
Мой бывший муж все-таки неисправим. Не понимал, что все кончено, даже когда я фамилию сменила, из Казанцевой стала Марковой.
Дава надеялся, что наш брак с Максом ненастоящий, что я так пытаюсь забыть прошлое. И та наша встреча с Давидом, когда я уже Мирона носила и у меня был виден живот — она до сих пор перед глазами.
Это было здесь же, в ресторане. И Давид ошалел, неотрывно смотрел на мой выпирающий живот и пил. После чего поднялся из-за стола. И демонстративно подсел к какой-то грудастой брюнетке. С тех пор закончились его звонки и сообщения с мольбами вернуться. А Соня рассказывала, что он девушек меняет как перчатки, в такой загул пустился, что страшно, чем это кончится.
— Ничего про него не слышно? — оглядела подруг.
— Денис говорил, что он кого-то встретил, — признала Соня. Подалась вперёд и понизила голос. — Якобы там все серьезно.
— Совет да любовь, — недоверчиво пожелала. И подняла свою чашечку.
Все равно, Давид — он светлый кусок моей жизни, нам было хорошо вместе, а плохое я из памяти давно вытеснила.
Пусть самый классный пластический хирург будет, наконец, счастлив.