Он лениво откинулся на стуле и в упор посмотрел на меня.
— Ну?
— Что? — смутилась.
— Как с Давидом? — спросил он. И глянул поверх моей головы. В темных глазах мелькнуло удивление. — Да ладно.
Обернулась.
Муж вернулся в зал. Но умывание не помогло, его спасет только живая вода. Скулы распухли, нос тоже, Давид снял рваный пиджак, но и рубашка пострадала. Воротничок оторван и пара пуговиц.
— Кто его так?
— Один справедливый человек, — ответила, не сводя глаз с мужа. К нему подошел Даня, шутливо пихнул в бок.
Стоят и разговаривают.
Давид смотрит на меня.
Не мог он не заметить Макса, Марков бесит его еще с тех времен, когда мы с мужем разводились. Сейчас Максим снова рядом.
— Волнуешься за него? — спросил Макс.
— Что? Нет, — отмахнулась и развернулась к столу. — Заживет.
— До свадьбы?
— До развода.
Встретились взглядами.
От неловкости жарко, уши горят.
Я рада, что Макс пришел. И что мы начали проводить много времени вместе. Улыбнулась и опустила глаза на бокал, который передо мной поставила официантка.
— В пятницу у тебя какие планы? — Макс придвинулся и сложил перед собой руки. — Есть предложение. Друзья на концерт зовут. Пойдешь со мной?
— Что за концерт? — подняла бокал.
— Скрипка, конечно.
Ладошкой спрятала очередную улыбку.
Может, Макс врет, что любит скрипку и хочет меня соблазнить.
Хотя, Давид вот не врал, сразу признался, что от моей игры у него голова побаливает. И я все равно вышла за него замуж.
Обернулась на мужа.
Стоит у стены, в окружении любопытной толпы. Травит какую-то байку, почему он в таком виде сюда заявился.
Смотрит на меня.
— Я тебе не мешаю, Казанцева? — хмыкнул за столиком Макс.
— Прости, — снова повернулась. — Просто…
— Волнуешься за него, — решил Марков и вдруг поднялся. — Ладно, у меня еще дела. На пять минут заскочил. Цветы не забудь в воду поставить, завянут.
— Макс…
— Беги к мужу, Лиля.
Обиделся.
С раздражением оттолкнулась от стола и тоже встала.
Дура я.
Сама пригласила его, и сама же пялюсь на мужа. А ведь Макс говорил, что не будет такое терпеть. Взглядом проводила его крупную фигуру и покачала головой, когда подошла официантка.
— Ничего не надо, унесите, пожалуйста.
— Твой друг быстро ушел, — рядом вырос Давид. Подхватил цветы со стола. — Какой букет, любимая, — муж обнял меня за талию и прижал к себе. — А я так торопился. Что даже цветы забыл. Поедем домой? Я бы не отказался прилечь.
— Поехали, — буркнула.
Что-то не то со мной творится.
— Кто тебя побил, дорогой? — спросила, когда Давид открыл для меня машину. — Нужно заявить на этого мерзавца в полицию.
— Я решил его простить, — великодушно заявил муж. — Все оступаются. Испортить жизнь человеку легко. Но простить — важнее, — сказал он философски и сел за руль.