По квартире словно Мамай прошел. Все, что можно было вытащить и выбросить из шкафов и ящиков, было вытащено и выброшено. С мягкой мебели была сорвана обивка, в гостиной и на кухне вдобавок ко всему блестели на полу осколки разбитой посуды.

— Профессионально сработали! — заключил следователь Пыткин (на вызов приехал именно он — видно, дежурство у него было круглосуточным). — И сердито. Я понимаю: вещи из ящиков выбросить. Но зачем посуду бить?

По-хозяйски устроившись на уже привычном ему месте за кухонным столом, Пыткин разложил свои бумаги и приглашающим жестом указал Кузьме на свободный стул.

— Давайте поговорим, Кузьма Иванович, пока эксперт работает. Кому вы так насолили, кому дорогу перешли?

— Почему вы думаете, что перешел? — обиделся Кузьма.

— Тут и думать нечего! — засмеялся Пыткин. — Здесь все как на ладони. Давайте обратимся к фактам. Вчера вечером вас оглушили ударом дубинки по голове неизвестные грабители, но из вещей забрали только ключи от офиса. Так?

— Так, — согласился Кузьма.

— Ночью в ваш офис, воспользовавшись украденными ключами, проникли неизвестные воры, перевернули вверх дном ваш кабинет, но ничего не взяли. Специально перезвонил Поджарому в «Охрану» после того, как подтвердил ему факт нападения на вас и хищения ключей, и уточнил — ущерба нет. Правильно?

— Правильно, — подтвердил Кузьма.

— Сегодня днем вломились в вашу квартиру. Что пропало?

— Я не могу точно сказать, — замялся Кузьма. — Вещи, по крайней мере, крупные вроде на месте.

— Я уточню, — сощурился Пыткин, — дорогой радиотелефон, CD-проигрыватель, музыкальный центр, портативный телевизор «Сони» здесь на кухне, мужская новая дубленка в шкафу… Такие вещи воры обычно не оставляют. Деньги и драгоценности пропали?

— Их не было. Драгоценности свои жена забрала, уезжая, а деньги я ношу с собой. Вот! — Кузьма достал из кармана бумажник и развернул его. — Видите — все капиталы.

— Вчера они тоже были с вами?

— Да.

— Тем не менее, грабители их не тронули. А вот ключи забрали. Вам не кажется это странным?

«Ловко копает!» — внутренне восхитился Кузьма, но в ответ только пожал плечами.

— Так кого вы обидели, да еще так, что они не только что-то остервенело искали, но еще и посуду били? Задолжали кому-нибудь?

— Я не беру в долг. Принципиально. И не даю.

— Мудро, — согласился Пыткин, — но дорогу вы кому-то точно перешли. Сознавайтесь, Кузьма Иванович! Чистосердечное признание облегчает душу.

— И увеличивает срок.

Следователь расхохотался, показывая мелкие острые зубы.

— На понт вас не возьмешь. Где отбывали срок?