Отбросив в сторону посох, Ферье вырвал факел из рук стоявшего рядом кнехта, а Дюран побежал вдоль строя, крича и ругаясь. Факелоносцы, подгоняемые им, выстроились в цепочку, и горящая пунктирная линия постепенно сомкнулась вокруг помоста. Ферье высоко поднял свой факел и сунул его в хворост. Кнехты, державшие факелы наготове, последовали его примеру.
Костер занялся не сразу. Сначала пламя, как бы пробуя хворост на вкус, топталось у его подножия, затем разом рвануло широкими языками к небу, оглушительно потрескивая и гудя. И тут же над долиной поплыла торжественная мелодия гимна. Люди на помосте, взявшись за руки и подняв лица к солнцу, самозабвенно пели; сотни голосов сливались в один мощный звук, эхом отражавшийся в горах. Строй вокруг помоста заколыхался, несколько копий упало на землю, а один обезумевший кнехт выскочил из ряда и очумело понесся к костру.
Дюран ловко оглушил его палицей и, размахивая ею, побежал вдоль строя, крича на воинов. Строй замер, тысячи глаз мрачно смотрели на монаха, а он, внутренне ежась под этими взглядами, продолжал угрожать и махать палицей. Тем временем пламя прорвалось сквозь широкие щели помоста, люди стали вспыхивать факелами и один за другим падали в ревущее огненное марево. Запах горелых волос и плоти пополз по долине. Дюран не отрывал взгляд от бушующего огня. Напротив него на помосте стоял высокий рыцарь с девочкой на руках. Девочка, видимо, задохнувшись в дыму, свесила голову с его плеча. Их одежда и волосы обгорели, но рыцарь, черный, как эфиоп, все еще стоял прямо, в упор глядя на Дюрана пронзительно голубыми глазами, особенно заметными на его почерневшем лице. Пламя гудело вокруг него, но рыцарь стоял, и Дюран, уронив палицу и отчаянно крестясь, попятился к строю…
* * *
Несколько слезинок выкатилось из-под закрытых век Кузьмы.
— Вика! Маша! — крикнул он, но никто не откликнулся, и он отчаянно позвал снова:
— Маша! Маша!..
Босые ноги быстро прошлепали по полу, ласковая рука нежно погладила его по голове. Затем теплые губы нежно коснулись его губ.
— Я здесь, Кузьма, я здесь…
И он, всхлипнув от радости, что есть силы, обеими руками прижал к себе ее, любимую и желанную…
Глава 8
8.
Выехали с опозданием. Во-первых, проснулись поздно, а во-вторых, заканителил Кузьма. Сначала он потребовал ксерокопию дневника Ломтева, и Рита, тупо соображая спросонок, прямо в ночной рубашке сновала по квартире, разыскивая ее. Кузьма же, получив желаемое, сунул листки в карман, даже не читая. Затем он попросил Риту разыскать инструмент. Рита безропотно полезла на антресоли. Все перевернув там, она, наконец, нашла туристский топорик и саперную лопатку, бог весть как сохранившиеся с тех времен, когда ее отец, молодой и неженатый, кочевал по стране с рюкзаком. Тогда, кстати, он и набрел на красавицу-официантку — свою будущую жену и мать Риты…