Все мои худшие опасения подтвердились. Выйдя утром из иглу, мы немедленно попали в пургу. Ледяной ветер с силой швырял колючий снег в наши заспанные лица, рвал одежду, стремясь найти прорехи, засыпал снегом и так почти скрывшиеся с глаз нарты. Непогода набирала обороты.
Никто не жаловался. Мы только что ушли с места гибили Сэсила, и парни понимали, что еще одну, точно такую же груду камней, мы вскоре можем встретить на своём пути, если не поторопимся. Да что там камни, скорее всего это будет просто сугроб, который заметёт тела отправленных на верную гибель мужиков.
Я переставляю ноги как автомат, как робот. В голове давно нет ни каких мыслей. Заледенелые рукава фуфайки и ворот замерзшей лыжной маски натирают кожу, изо рта вырываются клубы пара, который немедленно оседает на шерстяном подшлемнике. Снять его будет проблемой, волосы смерзлись с маской и отодрать их можно только с корнем, или после того, как иней растает. На моих глазах снежные, затемненные очки, через которые почти ничего нельзя рассмотреть. Цветное стекло быстро забивается снегом, и велик соблазн сдернуть с лица надоевшие окуляры. Но нельзя. Вокруг нас царство белого цвета. Под ногами сверкает лед, снег вихрями носится вокруг нас, заполняя собой всё вокруг, а над головой белые облака. В этой стерильной обстановке легко ослепнуть и повторить судьбу Эдварда. Я категорически запретил снимать очки, заменить их можно только на эскимосские илгааки (солнцезащитные очки из моржовой кости с узкой щелью) или на очки с другим цветовым фильтром.
Я иду впереди своей упряжки, задавая темп движения всей группе. Точнее идет наша связка, из лыжника и собаки. Впереди всё-таки Маньяк, готовый первым принять на себя все неприятности, будь то полынья, трещина или стена торосов. Маньяк идёт по следу прошедшей тут раньше группы полярников, и сам выбирает путь. Метель скрыла все следы пребывания человека в этом диком краю и, если бы не собаки, мы давно бы сбились с пути.
Второй день адской гонки. Иначе этот бег на лыжах не назвать. На кратких остановках толком не отдохнуть, пока собаки приходят в себя, а изможденные переходом спасатели запихивают в себя перекусочный шоколад, я осматриваю парней на предмет обморожений. В такую погоду можно обморозится и не заметить этого, и тогда наша спасательная партия сама превратится в терпящих бедствие неудачников. Я же трачу на это своё свободное время и не зря. Признаки обморожения есть у всех. Ричард не уследил за щеками и носом, Льюис вполне может лишится мизинца на левой руке, а Мэйсон как следует не просушил обувь. Вездесущий снег, проникает всюду, тает на теле и пропитывает одежду, которая мгновенно замерзает на жгучем морозе. Наша верхняя одежда стала как панцирь, из которого не выбраться без посторонней помощи. Еще немного, и мне придется брать в руки ампутационный нож, если не принять срочных мер. Эта гонка может стать для нас последней.