Потом лавовые глаза повернулись ко мне. И в них зажглось что-то такое, от чего мой Желудок насторожился сильнее, чем от всей сегодняшней битвы.

— Та-а-ак, — протянул Безумный Бог, глава нашей скромной семьи и пожиратель галактик. — С делами закончили. А теперь, сынок, напомни-ка мне одну вещь. В прошлую нашу встречу кое-кто клялся страшной клятвой, что в следующий раз угостит отца пельмешками. Ручной лепки. Со сметаной.

— Не помню про сметанку, — хмыкнул я. — Но в целом верно.

Он неторопливо снял плащ, перекинул его через локоть и с наслаждением потянулся, хрустнув суставами так, что где-то в соседнем измерении сошла лавина.

— Ставь воду, Ярик. И это… баньку-то у вас тут можно организовать? У меня выходной, в конце концов.

Ярослав

Ксения очнулась ровно на пороге Логова. Открыла глаза, сфокусировалась на моем подбородке. Я ощутил как под моими руками напряглось всё ее тело.

— Яр?.. — голос хриплый, но следовательские интонации на месте. — Так. Стоп. Мы дрались с Охотниками. Потом… Потом… провал. Почему я у тебя на руках?

Она не запомнила, как призвала Арбитра? Кажется, для нее все события после драки в лагере Охотников как в тумане.

— Потому что падать на грязный пол вредно для осанки, — любезно пояснил я, осторожно удерживая ее хрупкое тело на руках.

— Почему мы в твоем особняке⁈ — прошептала она.

— Потому что битва кончилась. Мы победили, если тебе интересно.

— А почему… — она повернула голову, увидела входящего следом мужчину в костюме и осеклась. Архимаг явно что-то уловила, и лицо Ксении медленно поменяло цвет с бледного на очень бледный. — Волков. Кто. Это??? Что за Сила такая? У меня аж пломбы гудят.

— Это… — я замялся. — Ну. Как бы. Батя.

— Чей батя?

— Мой.

Ксения посмотрела на меня. Потом на Батю. Потом снова на меня. Потом закрыла глаза и обмякла обратно.

— Я еще без сознания, — сообщила она, не открывая глаз. — Официально. Разбудишь, когда это можно будет оформить документально.

Я усадил ее на банкетку у входа. Разумное решение, между прочим. Банкетка старая, крепкая, переживала и не такое.

Батя тем временем переступил порог Логова, окинул взглядом прихожую и брезгливо поморщился на цепочку грязных следов от ботинок Охотников, которые остались после прошлого штурма.

— Разувайтесь хоть, механизмы, — бросил он через плечо. — Не в ангаре.

Кросс, Веста и Монолит, шесть центнеров брони, послушно затоптались у коврика. Смотреть, как терминаторы мнутся, решая, снимаются ли у них сапоги вместе с ногами, было отдельным удовольствием.

А потом из глубин дома раздался топот.

— ПАПЕНЬКА ПРИЕХАЛ!!!