Диана вылетела в прихожую, как снаряд из пижамной пушки, и с разбегу впечаталась в отца. Батя качнулся, крякнул и аккуратно принял объятия свободной рукой, вторую с контейнером задрав повыше. Из банки донесся приглушенный писк: Алайю укачало.

— Тише ты, вихрь, — проворчал он, но уголки губ предательски поползли вверх. — Задушишь отца, кто вам галактику по наследству оставит.

— Мне! Ярику не надо, он и так все жрет!

Следом выскочила Лера с планшетом наперевес. Остановилась в трех шагах, произвела молниеносный визуальный анализ и присела в безупречном аристократическом реверансе.

Пульс у нее при этом, слухом клянусь, не поднялся ни на удар. Уникальная женщина.

— Господин… Эстро, полагаю. Валерия Медведева, биохимик и химеролог Стаи. Для меня огромная честь. Могу я потом задать вам несколько вопросов о вашей энергетической структуре? Сугубо в научных целях.

— Можешь, — благосклонно кивнул Батя. — Только не пытайся взять образцы, пока я сплю. Последнего, кто пытался, до сих пор ищут. По частям. В разных эпохах.

— Записала, — Лера невозмутимо черкнула в планшете.

Последней в прихожую просочилась Софья. Именно просочилась: вдоль стеночки, мелкими шажками, с ушами, прижатыми к голове так плотно, будто она их приклеила. Все восемь с половиной хвостов обернулись вокруг нее защитным меховым коконом, и из этого кокона торчал только нос.

Дойдя до безопасного, по ее мнению, угла, лиса отвесила глубокий, старательный поклон.

— Зд… здравствуйте, — пискнула она и спряталась в хвосты целиком.

Что-то Софья прямо стушевалась при виде отца. Кажется, благодаря лисьей силе, она куда лучше остальных понимала, КТО именно перед нами. И насколько велик масштаб этого существа. Это мы-то с Дианой с детства привыкли, а вот остальные…

Батя хмыкнул.

— Кицунэ. Молоденькая совсем. Это в тебе, что ли, Алайя каталась?

Из хвостов утвердительно угукнули.

— Соболезную. Она и в лучшие времена была невыносимой соседкой, а уж изнутри… — он встряхнул контейнер, и писк внутри стал возмущенным. — Молчи, ты уже наездилась.

Чатик наблюдал за всем этим с верхней ступеньки лестницы, разложив глазки веером. Судя по довольному узору, вечер он оценивал на пять звезд из пяти.

Идиллия. Семейное воссоединение. Наши победили, чужие в банке, пельмени в перспективе.

Мне бы насторожиться уже тогда.

Батя отстранил Диану на вытянутую руку, чтобы разглядеть получше. Взгляд его скользнул по сияющей физиономии дочери, по новеньким контурам ауры после кокона… и опустился ниже.

На круглый живот, светящийся мягким золотом.

Лавовые глаза распахнулись. Потом сузились. Потом загорелись ровным оранжевым светом, и я почувствовал, как отец запускает глубокое сканирование, из тех, что читают энергетическую подпись до седьмого знака после запятой.