Гудок. Второй. Третий.

На пятом трубку взяли. Из динамика донеслось шуршание одеяла, недовольное сопение и звук, с которым очень беременная и очень божественная девушка переворачивается на другой бок.

Возможно, вместе со всей кроватью.

— Кто-то сейчас умрёт, — сообщила Диана вместо приветствия. Голос у неё был сонный и полный обещаний.

— Доброе утро, Непорочная Волчица.

— Ярик, я тебя просила меня так не называть.

— А что? Исторически точно. Зачала непорочно, ходишь беременная, сияешь. Тебе только нимб и открытку.

— Я тебе этот нимб сейчас на уши натяну. — Одеяло снова зашуршало. — Чего звонишь? У нас с твоим племянником по расписанию сон до полудня, потом сон до вечера. У нас плотный график.

— Дело есть. Я тут нашёл бесхозный Разлом.

— Поздравляю. Съешь его и не мешай людям спать.

— В том и суть. Он странный, Ди. Замороженный, серый и в форме двери. Идеальный прямоугольник, углы хоть в учебник. Не пахнет вообще ничем.

На том конце помолчали. Сон из голоса Дианы испарился процентов на сорок.

— Совсем ничем?

— Стерильно, как в морге у перфекциониста. Кто-то через него ходил и прибрал за собой до молекулы.

— Фу, — с чувством сказала сестра. — Ненавижу аккуратных. От аккуратных все беды. И что, будешь жрать?

— Буду. Прямо сейчас, пока Комитет не оприходовал. Потому и звоню: кусок здоровый, чужой природы, калорий будет вагон. Желудок уже прогнозирует переход на четвёртый уровень. Пойдёт жёсткая перестройка, так что если я на пару часов выпаду из связи, не паникуй.

— Четвёртый?.. — Диана присвистнула и тут же зевнула, смазав эффект. — А мне твоя изжога прилетает по нашей связи напрямую. В прошлый раз я неделю чувствовала вкус чужого проклятия. Оно было со вкусом лакрицы, Ярик. Лакрицы!

— Зато бесплатно.

— Растяжки на ауре тоже бесплатно. — Она повозилась, устраиваясь. — Ладно. Жуй свой квадрат, я пошла вить кокон и предупреждать племянника, что папа опять обжирается на работе. Если помрёшь от несварения, я заберу твой халат.

— Он тебе велик.

— Дорасту. Всё, спокойной ночи, братозавр.

— Сейчас день, мелкая.

— У беременных богинь всегда ночь, — отрезала Диана и повесила трубку.

Ярослав спрятал телефон и пару секунд просто улыбался в пустоту. Затем улыбка сползла, и он повернулся к прямоугольнику.

Серая изморозь висела перед ним, ровная и наглая, нарушая своим существованием примерно все законы, которые Ярослав чуток уважал. То есть законы физики. Остальные законы он в расчёт не брал.

— Ну что, дверка, — тихо сказал он. — Приятного мне аппетита.

Склеры залила чернота, от края до края. По залу пробежала первая волна давления, приборы КМН тревожно пискнули.