«Нуль-Панцирь» зашипел и задымился.

— Аномалия! — синтезированный голос Весты впервые прозвучал удивленно. — Состав не гасится! Это не мана, это…

— Химия, милочка, — раздался откуда-то из динамика, да на весь двор, ровный академический голос Леры. — Уровень кислотности нельзя развеять. Его можно только пережить. У вас, по моим расчётам, минуты полторы.

Веста рванула крепления и отшвырнула оплавленный наплечник. Металл упал в лужу и продолжил там тихо растворяться.

— Интересный состав, — задумчиво произнесла она. — Сохраню образцы для синтеза.

Кросс вскинул излучатель в сторону цокольного окна. Но дед Корней выстрелил первым.

Тяжёлая вольфрамовая картечь триста восьмого калибра, заговоренная на пробитие, влепилась Кроссу точно в шлем.

Магию заговора броня съела, не поморщившись. А вот законы сохранения импульса жрать было нечем. Килограмм вольфрама на сверхзвуке отшвырнул командира Охотников на метр назад.

— Ага! — взревел дед, переламывая стволы. Дымящиеся гильзы звякнули о пол. — Что, консерва, физика жмёт⁈ У нас тут не магия, у нас тут Ньютон, а он мужик злопамятный!

Кросс поднялся. Спокойно, без суеты, как человек, поскользнувшийся на льду перед подчинёнными. На его броне не осталось даже царапины.

Визор моргнул и перестроил картинку.

— Всем: меняем тактику, — произнёс он ровно. — Противник не использует ману напрямую. Кинетика, химические реагенты, ландшафт. Лишим их укрытий.

Монолит в своей яме перестал дёргаться. Вместо этого он медленно повёл заклиненной рукой, и наружу, найдя щель, выдвинулось тяжёлое орудие…

Бледные вспышки ударили веером.

Дед Корней видел такое второй раз в жизни. Стены особняка не взрывались и не горели. Они исчезали. Кусок фасада, эркер с лепниной, половина колоннады, ровные, гладкие дыры в реальности, одна за другой.

ДОТ Корнея испарился через две секунды после того, как Демид выдернул оттуда коляску вместе с дедом сквозь пробитый в полу лаз.

— Фасад теряем! — крикнул Демид, волоча коляску по коридору. Над головой с грохотом складывались перекрытия. — Он дом стирает! Просто стирает, как карандаш!

— Не ной, землекоп! — дед на ходу перезаряжался, зажав ветошь зубами. — Стены дело наживное. Отходим на вторую линию! В оранжерею! Пусть в гости к цветочку сходят!

Охотники шли через развороченный сад. Дождь шипел на оплавленных краях воронок.

Граф Соболев в контейнере на поясе Весты внимательно смотрел вперёд. Соболиные глаза видели в сумерках прекрасно, а память услужливо разворачивала план особняка, который он в свое время выкрал вместе с налоговыми отчётами.