И пошли прямо в его центр. На похрен.

Не потому что не заметили. А потому что хотели, чтобы по ним отстрелялись из всего, что есть. Из лучшего, что есть. Мины, плазма, пространственные пули, орбитальный шторм. Полный набор местных гостинцев, любезно предоставленный элитой Империи.

Они использовали лучший спецназ этого мира как бесплатный испытательный стенд. Чистильщики думали, что заманили чудовищ в ловушку, а чудовища просто зашли снять мерки.

«Мамочки, — подумал Соболев, холодея. — Человечество для них… даже не угроза…»

Мысль была не графская, зато предельно честная.

Весь его гениальный план, вся его последняя надежда рассыпалась прямо на глазах. Стравить Охотников с Волковыми, полюбоваться, как хищники рвут друг друга, а потом подобрать объедки. Прекрасный план. Проверенный веками план.

План для мира, где силы сторон хотя бы сопоставимы.

А танку, как выяснилось, глубоко безразлично, сколько муравьёв объединится перед его гусеницами. Хоть волки, хоть лисы, хоть архимаги с печатями.

Зачем танку интриговать, когда гусеницы раздавят всё?

Кросс перехватил излучатель, и затвор лязгнул сухо и коротко, ставя точку лучше любых слов.

— Тесты окончены, — сказал командир Охотников. — Переходим к зачистке. Пленных не брать.

— А как же наш пушистый навигатор? — Веста постучала ногтем по контейнеру, и звук отдался у графа прямо в позвоночнике. — Смотри, как затих. По-моему, он только что пересмотрел всю свою жизнь.

— Био-дрон? Так он не пленный. Просто оборудование, — командир пожал плечами.

— Слышал, милый? — промурлыкала Веста, поднимая контейнер к красной полосе визора. — Ты оборудование. Радуйся, у оборудования есть гарантийный срок.

Граф Соболев забился в дальний угол бокса и постарался стать очень маленьким и очень ненужным. Соболиное тело справлялось с этой задачей блестяще, у тела был талант.

Охотники развернулись и зашагали дальше, в сторону холма Волковых. Мерно, размеренно, с той жуткой неотвратимостью, с какой наступает понедельник.

Позади них остывал стеклянный кратер и дымилась ровная, аккуратная дыра в пейзаже.

Впереди, за лесом, ждало Логово.

«Волчонок, — тоскливо подумал граф, глядя сквозь прозрачную стенку на приближающийся холм. — Я, конечно, желал тебе смерти. Искренне, всей душой желал. Но не такой же. И, главное, не в моём присутствии».

Контейнер мерно покачивался на поясе Весты. Лес молчал.

Ледяной ноябрьский дождь бил по кованым воротам Особняка Волковых. Красивые были ворота. Витые, с волчьими головами, ещё прадедовской работы.

Монолит прошёл сквозь них, не заметив. Просто прошел, повалив их ударом ноги. Металлические створки с грохотом рухнули на землю.