— Три минуты на сборы, мальчики и девочки, — отрезала Елена Викторовна. — Время пошло.

Дальше всё завертелось.

Тёща вскинула винтовку, откинула патронник и принялась загонять туда патроны из жилета. Тяжёлые, тускло-серые, с тёмными сердечниками.

— Обеднённое серебро, — пояснила она, не поднимая глаз. — Пробивает физико-магические щиты смешанного типа. Если их броня жрёт магию, посмотрим, как она отнесётся к двенадцати граммам честного металла со скоростью девятьсот метров в секунду.

— Вы всегда носите с собой боеприпасы против невозможного противника?

— Ярослав, я замужем была. Меня сложно застать врасплох.

Софья тем временем разминалась. Выглядело это так: она встала в центре зала, закрыла глаза, и все её хвосты разом вспыхнули золотым пламенем. Бетон под её ногами зашипел и оплавился аккуратным кругом.

А потом пламя схлопнулось, и Софья исчезла.

Я смотрел прямо на неё, знал, что она там, чуял вишню и медь, но глаза упорно докладывали, что в зале пусто.

— Приборы меня тоже не увидят, — сообщил её голос из пустоты, довольный до неприличия. — Проверяла на охранных системах торгового центра. Уже почти месяц бесплатно хожу в кино.

— Ты ходишь в кино без билета? — не выдержала Ксения. — Это административное…

— Паспорт потерялся, так что пока никак… — напомнила пустота.

Архимаг издала звук глубоко страдающего человека и вычеркнула что-то в своём внутреннем реестре.

Моя очередь. Я сделал глубокий вдох, потянувшись к новому, свежепереваренному куску себя.

Выдох.

С зубов сорвалась серая изморозь и расползлась вокруг меня сферой метра в три. Внутри сферы стало тихо. По-настоящему тихо: фоновая мана города, к которой привыкаешь как к шуму крови в ушах, просто исчезла. Кристалл Ксении погас. Невидимость Софьи пошла рябью на границе купола.

— Так, — сказала Ксения нервно, — а вот это выключи, пожалуйста. У меня от этой твоей зоны ощущение, что меня вычеркнули.

Я втянул изморозь обратно. Послушная. Хорошая девочка.

— Внутри купола не работает никакая магия, — подытожил я. — Включая мою. Зато работают кулаки, когти и, полагаю, винтовка Елены Викторовны.

— Винтовка Елены Викторовны работает везде, — сказала тёща, защёлкивая патронник. — Это вопрос принципа.

Во дворе, среди руин ограды, стояла канцелярская колесница из воска. Тёмно-серая, приземистая, бронированная. В упряжке переминались два голема, собранные, судя по фактуре, из хирургической стали и списанных армейских каркасов.

Внутри было тесно, пахло бумагой и сургучем. Софья проявилась на скамье напротив, поджав хвосты, чтобы никого не задеть. Ксения села рядом со мной, держа кристалл с картой на коленях, как молитвенник.