Плевать.

Софья выпустила когти и прыгнула. Одновременно с прыжком развернула перед глазами Заказчицы стену иллюзорного пожара, девять слоёв морока, лучшее, что она умела. По этой стене растеклись фантомные лисы, взрывы, ложные траектории. Любой маг Северогорска ослеп бы на неделю.

Космические глаза даже не моргнули.

Тёмная энергия прошла сквозь пламя, как нож сквозь туман. Морок погас весь и сразу, будто кто-то выключил рубильник. А следом на плечи Софьи словно рухнула гора.

Землю она встретила лицом. Хвосты прижало, как бельё прищепками. Попытка встать закончилась хрустом в многострадальных рёбрах.

— ЗАКОНЧИЛА? — поинтересовалась тьма. — ХОРОШО. Я ЦЕНЮ КРАТКОСТЬ.

— Я… ещё… не начинала… — просипела Софья в лужу.

— УВЫ. Я С ТОБОЙ УЖЕ ЗАКОНЧИЛА.

Сгусток тьмы стёк с высоты и завис прямо над ней. Вблизи он не имел ни формы, ни запаха, только холод. Такой холод бывает между звёздами, где никогда ничего не жило и жить не собиралось.

— ЗНАЕШЬ, ЛИСИЧКА, Я НЕ ЛЮБЛЮ ПАЧКАТЬ РУКИ, — доверительно сообщила Заказчица. — НО ОХОТНИКИ ОКАЗАЛИСЬ БРАКОМ. А ТЫ… ТЫ ПОДОЙДЁШЬ.

— Подойду… для чего?

— ДЛЯ МЕНЯ.

И тьма полилась внутрь через каждую пору кожи. Софья закричала бы, но кричать стало нечем: лёгкие заполнил космос. Тело выгнулось дугой, каблуки проскребли по грязи. Внутри всё покрывалось инеем, вымерзало, уступало место чему-то огромному и чужому, что вползало в неё, как рука в перчатку.

«Нет, — билась Софья где-то на самом дне себя. — Нет-нет-нет, это моё тело, я за него дорого заплатила, я его отвоевала, уходи, уходи, УХОДИ…»

«ТИШЕ, — отозвался холод отовсюду сразу. — НЕ ЦАРАПАЙСЯ. БУДЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ».

Судороги прекратились разом, словно кто-то щёлкнул выключателем. Тело Софьи обмякло в грязи. Полежало. А потом поднялось.

Без опоры на руки, без рывка, одним плавным кукольным движением, будто его подняли за макушку невидимой нитью. Голова качнулась, выравниваясь. Мокрые медные волосы облепили лицо.

Золотые лисьи глаза открылись. Зрачки в них медленно растворились, а следом и радужку затопила бездонная чернота. В глубине этой черноты зажглись искры. Холодные, статичные, как звёзды на самом краю вселенной, где даже свет устал лететь.

Лисьи уши мелко вздрогнули и замерли по стойке смирно. Хвосты, все восемь с половиной, вытянулись ровным веером, подчиняясь новому владельцу.

Софья всё это чувствовала. Изнутри.

Худшего ощущения она не испытывала за всю жизнь, включая ночь под дождём и разговор с Яром про «инкубатор». Собственное тело двигалось без её ведома, а сама она сидела где-то в тёмном чулане сознания, запертая, как нашкодивший котёнок.