Её рука нырнула в карман, выхватила пузатый флакончик с распылителем и прыснула Алайе точно в лицо.

Облачко концентрированной «Лисьей мяты», версия 3.0, усиленная формула, разрабатывалась как успокоительное для Софьи после тяжёлых смен в спа-салоне.

Эффект наступил мгновенно.

Тело Кицунэ споткнулось на полном ходу. Занесённые когти замерли. Чёрные космические глаза распахнулись, моргнули, и звёзды в них поплыли, как в тумане.

— ЧТО… — начала Алайя.

Договорить не вышло. Восемь с половиной хвостов взметнулись и распушились до состояния праздничного салюта. Лисьи уши встали торчком, мелко подрагивая. По телу прокатилась тёплая, предательская, совершенно неуправляемая волна блаженства.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ С ЭТИМ ТЕЛОМ⁈ — двойной голос дал петуха на верхней ноте.

А тело уже не слушало. Тело развернулось, сделало два семенящих шага и с утробным мурчанием потёрлось щекой о Лерины колени.

— НЕТ, — в ужасе приказала Алайя. — ПРЕКРАТИ. Я ПОВЕЛЕВАЮ. Я БОГИНЯ ВЕЧНОЙ ГАЛЕРЕИ, Я…

Тело боднуло Леру лбом и требовательно подставило ухо. Мол, чеши. Ну чеши же.

— Мр-р-р, — сказала Богиня Вечной Галереи.

Где-то на дне сознания Софья, ещё секунду назад рыдавшая от бессилия, начала хихикать. Сначала тихо, потом в голос.

«Это мята, — сообщила она злорадно. — Лерина фирменная. Мы, лисы, от неё немножко… того. Добро пожаловать в мою биологию, ваше космическое величество».

«ЗАСТАВЬ ЭТО ПРЕКРАТИТЬСЯ!»

«Не могу. И, честно говоря, не хочу. Мр-р?»

«ТРЕТЬЯ ЗАПИСЬ В ЖАЛОБНОЙ КНИГЕ! ШТРАФ! ШТРА-А… ах, вот тут, да, чуть левее…»

Последняя мысль вырвалась у Алайи против воли, потому что Лера, действуя чисто рефлекторно, действительно почесала подставленное ухо.

Внутри украденного тела богиня билась в истерике. Беспомощность накрывала её липкой волной, и волна эта тащила за собой воспоминание, старое, тщательно похороненное, запечатанное семью печатями стыда. Другое время, другое место, и она, точно так же лишённая контроля, обездвиженная, а над ней стоит ОН, Безумный Бог, с этой своей невыносимой ухмылкой, и говорит: «Ну что, звёздочка, а теперь посмотрим, где у богинь…»

Алайя мысленно взвизгнула и захлопнула воспоминание. Если бы у чистой воли был румянец, она бы сейчас светилась, как стоп-сигнал.

НИКОГДА. Никогда больше. Она поклялась.

И вот, пожалуйста: связанная биологией низшего существа, она мурчит на коленях у смертной девчонки-алхимика.

Мурчит. На коленях. У смертной.

— Верёвки, — деловито распорядилась Диана, уже вытряхивая из шкафа моток. — Лер, держи ей уши в тонусе. Пока чешешь, она никого не убивает, я заметила закономерность.