Держаться. Держаться.

Я надула губки. Обиженно. Очаровательно. Так, как умела только я.

Эффект был мгновенным.

— Всё! — Эян схватился за сердце, как подстреленный. — Я мёртв. Она надула губки. Хасан, ты её обидел. Зачем ты её обидел? Она же ангел! Ангелы не должны дуться! Это... это... это преступление против человечности!

Он вскочил со стула и начал метаться по кухне, явно не зная, куда деть руки.

— И правда, брат, — Саймон укоризненно посмотрел на Хасана. — Ты слишком давишь. Дай ей время. Может, у неё есть причины не говорить. Может, ей нужно нас сначала узнать получше. Мы ведь её только вчера похитили, если ты забыл.

Хасан откинулся на спинку стула. На его лице отразилась сложная гамма эмоций: раздражение, вина, растерянность — и снова раздражение.

— Я не давил. Я просто спросил.

— Ты спросил своим голосом «я-вчера-держал-её-у-стены-и-угрожал»! — Эян ткнул в него пальцем. — У тебя даже «доброе утро» звучит как допрос! Конечно, она надулась!

Хасан перевёл взгляд на меня. Я всё ещё сидела с надутыми губками и невинными глазами. Круассан замер на полпути ко рту. Картина вселенской несправедливости.

Он выдохнул. Долго. Медленно. Провёл ладонью по лицу.

— Ладно, — сказал он неохотно, сквозь зубы, глядя куда-то в сторону. — Прости.

Пауза. Эян замер на месте с открытым ртом. Саймон медленно опустил чашку на стол.

— Он извинился, — выдохнул Эян потрясённым шёпотом. — Хасан извинился. Я думал, я умру раньше, чем услышу это. Запишите дату и время. Это исторический момент.

— Заткнись, Эян, — рявкнул Хасан, но без настоящей злости — скорее, защищаясь. — И дай ей ещё круассан. У неё губы всё ещё надутые. Это... невыносимо.

Саймон молча пододвинул ко мне банку с шоколадной пастой и ложечку. Мол, держи, ангел. Мы всё поняли. Мы больше не будем.

Я улыбнулась. Да, жрачкой меня могут подкупить даже похитители. Печальный факт моей биографии.

Хасан выдохнул — я увидела, как его плечи опустились, будто с них сняли невидимый груз. Он всё ещё хмурился, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Улыбнулась. Не злится. Можно жить дальше.

— Так, — Эян плюхнулся на стул рядом со мной и пододвинул всё, что осталось на столе. — Значит, план на будущее: когда ты дуешься — мы кормим. Когда улыбаешься — мы тоже кормим. Когда говоришь «мяу» — мы кормим особенно щедро. Я уловил систему. Я умный.

— Ты только что вывел систему, по которой ты — кормовой автомат для похищенной девушки, — сухо заметил Саймон, но с искоркой. — Поздравляю. Ты эволюционировал из похитителя в дворецкого.

— И горжусь этим! — Эян ни капли не смутился. — Знаешь, сколько парней мечтают кормить красивую молчаливую девушку, которая говорит «мяу» и хлопает ресницами? Да за ней очередь выстроится! А она тут, с нами. Нам повезло.