Хасан заглушил мотор. В салоне повисла тишина.

— Приехали, — объявил он, не оборачиваясь.

Эян выбрался первым — с готовностью человека, который слишком долго сидел на одном месте. Он потянулся, хрустнув шеей, и тут же поморщился, подставив лицо дождю.

— Бля, всё ещё льёт. Домой хочу. В душ. И пожрать.

— Успеешь, — Саймон открыл свою дверь и повернулся к девушке. — Выходи.

Она не шелохнулась. Сидела всё так же — руки на коленях, взгляд прямо перед собой. Саймон нахмурился.

— Ты слышала? Выходи. Мы приехали.

Никакой реакции. Он переглянулся с Эяном.

— Шок, — негромко сказал Эян. — Классический. Помнишь рыжую? Та тоже сначала застыла. Потом отмерзла и два часа рыдала.

— Эта не рыдает, — заметил Саймон. — Вообще звуков не издаёт.

— Ну, все разные. Кто-то кричит, кто-то плачет, кто-то в комок сворачивается. А эта... замерла. Может, её так шок берёт.

Саймон кивнул. Звучало разумно. Он достаточно читал о реакциях на острый стресс, чтобы знать: спектр широк. Кто-то борется, кто-то бежит, а кто-то замирает, как кролик перед удавом. Эта, очевидно, относилась к последним.

— Ладно, — сказал он. — Давай помогу.

Он протянул руку, но девушка вдруг сама отстегнула ремень безопасности и потянулась к рюкзаку у своих ног. Медленно, заторможенно — но сама. Саймон убрал руку.

— Рюкзак можешь оставить, — сказал он. — Никуда не денется.

Она не послушалась. Закинула рюкзак на плечо и выбралась из машины. Движения были медленными, как у сомнамбулы.

Дом внутри оказался неожиданно обжитым. Никакого хлама, никакой грязи — деревянные полы, тёплый свет от нескольких ламп, кожаный диван, большой стол у окна. На стенах — книжные полки, на полу — старый, но чистый ковёр. Где-то тихо гудел холодильник. Пахло кофе, деревом и сигаретами. Трое мужчин, живших здесь, явно заботились о своём логове.

Эян тут же плюхнулся на диван, закинув ноги на подлокотник.

— Дом, милый дом. Ангел, добро пожаловать в наше скромное логово. Ванная наверху, кухня там. Если хочешь есть — холодильник полный. Если хочешь пить — там виски, там вода. Всё включено.

Девушка стояла посреди гостиной, не двигаясь. Вода капала с её куртки на пол. Она смотрела прямо перед собой — не на диван, не на книжные полки, не на кого-то из братьев. Просто в пространство. Её руки, всё ещё сжимавшие лямку рюкзака, чуть дрожали. Но лицо — бледное, с застывшими чертами — не выражало ничего.

Саймон, вешавший ключи на крючок, обернулся.

— Эй. Ты как? Сними куртку. Ты мокрая насквозь.

Она не пошевелилась. Даже не моргнула.

— Она вообще нас слышит? — спросил Эян, приподнимаясь на локте.