— Ну это как сказать, — возражает Вадим, — Виртуальная история всегда страшнее реальной.

Хан Автандилович беззвучно хлопает в ладоши: — Очень точно. Но почему вы решили, что российский Папа Док это виртуальная история?

— Потому что виртуальная история — это такая, которая могла бы осуществиться, но не осуществилась.

— Она осуществилась! — говорит Хан Автандилович проникновенно и с напором, — Спасибо вам, она именно что осуществилась.

СЦЕНА 28/7

Его попросили

Вадим некоторое время смотрит в его бледное, печально улыбающееся лицо.

— Но ведь вы же сами хотели чтобы стал Интеллигент, — говорит он наконец, — Не понимаю…

— Я хотел? — удивляется Хан Автандилович, — Вы ошибаетесь! Мне было совершенно безразлично, уверяю вас. Сами подумайте, какое мне до всего этого дело? Другой вопрос, что сама по себе попытка повернуть ход событий… повернуть «трубу большого диаметра», так кажется вы это называете, это ведь чудо. Поверить в которое изначально было невозможно.

— Подождите, — прерывает его Вадим нервно. — Вы хотите сказать, что это не вы заказали мне повернуть трубу?

— Ну разумеется не я! Вы придаете моей особе слишком уж большое значение. Я никогда не осмелился бы сам поставить перед вами такую задачу. Но меня попросили и я никак не мог позволить себе отказать. Кроме того в той, если можно так сказать, операции серьёзно пострадали мои люди. Автокатастрофа. Три месяца больниц. Сумасшедшие расходы. Ну да чёрт с ними с деньгами, главное, все остались живы.

— Так кто же Вас попросил?

— А Вы не знаете? Не догадались?

— Нет.

— Нет⁈ — Хан Автандилович явно находится в большом затруднении. Похоже что он уже сожалеет о затеянном разговоре.

— Но в таком случае я вовсе не уверен, что могу… Зачем? Нет же никакого смысла…

— Нет никакого смысла в чем?

СЦЕНА 28/8

Источник эволюции

Хан Автандилович не отвечает. Врать он явно не хочет, а говорить правду не хочет еще больше. Выдержав совершенно недвусмысленную и откровенную паузу он говорит:

— В конце концов, какая вам разница? Главное ведь не это. Все. Вы победили. А значит как говорит один мой знакомый: «И можете дышать себе свободно». Вы лучше скажите мне, что вы теперь станете делать? Вы не задумывались еще, что вы теперь станете делать?

Это хороший вопрос, потому что Вадим, конечно, ни о чем таком не задумывается. И не собирается задумываться. Сейчас ему хочется только понять, кто же его «заказал» и зачем. Совершенно бесполезное и даже дурацкое желание, но зато вполне естественное.

— А почему я вообще должен об этом задумываться? — спрашивает он с раздражением.