— Огнемет, — говорит Петюня, — Или газомет какой-нибудь.

Не было никакого огнемета, хочет сказать Эль-де-през, но не говорит, потому что Петюня и сам знает, что не было ни огнемета, ни газомета, а было здесь что-то такое, о чем они никогда раньше не слыхивали. Да и никто, наверное, не слышал.

— Больше всего это похоже на лазер, — говорит все-таки Эль-де-през. На всякий случай. Он понимает что зря.

— А почему тогда сигара? — сейчас же возражает Петюня.

— Пшел, пшел отсюда, — говорит он пуделю, который пытается к ним приблизиться, — Пшел, говорю!

— Отстань, — говорит Эль-де-през нервно, — Не трогай его.

— Да ну его в жопу! Терпеть ненавижу блохастых.

— Может быть он этого… вот этого.

Петюня наклоняется и суёт два пальца за воротник лежащему, потом снова выпрямляется, вытирает пальцы об куртку и, весь скривившись, покачивает головой. Лицо у лежащего серое, свинцовое, безжизненное.

И Эль-де-През вдруг снова чувствует запах горелой бумаги. Он заставляет себя присесть на корточки. Запах идёт от тела. Но никаких следов огня нет. И вообще нет никаких следов поражения. Просто лежит подломив под себя тряпочные руки мертвый человек с полуоткрытым ртом и стеклянными глазами на темном сильно небритом лице. Бомж какой-то. Неподвижный, брошенный кое-как, в точности такой же, как и те несколько десятков, что на площади. И пахнет от них от всех горелой бумагой. Или подгоревшей кашей. Или паленым волосом…

СЦЕНА 30/6

Как было

Но на площади все-таки остаются живые. Двое или даже трое — шевелятся, а один вообще поднимается и сгибаясь в мучительном раздирающем кашле, пошатываясь, почти с ног валясь от этого кашля, бредет сейчас прочь, куда-нибудь подальше отсюда.

— Ну? — говорит Петюня нетерпеливо.

Он видимо все еще ждёт от Эль-де-преза откровений. Петюня простой человек: обосрались, ладно, давай хоть информацию какую-нибудь соберем.

«Что именно произошло? Каким образом? Где располагался? Как ушел?»

Эль-де-През заставляет себя шевелиться — еще раз оглядывается и ничего нового не обнаруживает…Огибает тело. Трясущийся пес суётся ему в ноги унылой мордой. Он осторожно огибает и пса. Похоже палили прямо с дорожки из-за спины этого… который с пуделем… поверх его головы и поверх толпы: балюстрада отсюда отлично просматривается, театрально освещенная прожекторами. Выпаливает и уходит себе, не торопясь, в сторону Белоберезовой, где фонарей раз-два и обчелся и где у него, скорее всего, стоит машина. А может быть, и вверх по бульвару уходит. Спокойно, по дорожке, без паники и суеты, между деревьев, между собак и собачников…