— Люська, ты что, плачешь? У тебя слеза! — заметила глазастая Анька.

— Нет, всё в порядке… — вяло сказала Арина и продолжила смотреть рисунки.

А вот комната Арины. Удивительно! Полутьма. Комнату озаряет красный луч закатного солнца, и в его свете Арина в шортах и майке стоит на одной ноге, вторую приложив ступнёй к телу, словно в фуэте, руки наверху в балетном овале, а лица… Лица не видно! Вместо него светлое пятно, испускающее свет. Даже немного жутковато.

— Почему ты мне лицо не нарисовала? — поинтересовалась Арина.

Присмиревшая и притихшая Анька сидела на полу перед Ариной и временами посматривала на неё, словно в ожидании оценки своего творчества.

— Потому что вместо тебя другой человек! — твёрдо сказала Анька. — Люська, ты кто?

У Арины пропал дар речи, и она чуть не выронила листок бумаги из руки. Блин, как она догадалась?

— Я… Ты, наверное, не поверишь… — промямлила Арина, не зная, о чём говорить дальше.

Однако Анька тут же рассмеялась.

— Это показывает, что ты всегда разная! — смеясь, сказала будущая маман. — Ты, наверное, сама не замечаешь, а я за тобой слежу! Ты совсем не похожа на Люську, которая была год назад. Почему так?

— И чем же я не похожа? — с интересом спросила Арина, почувствовав, как немного отлегло.

— Люська была более простая, более своя, — заявила Анька. — Но такая, как сейчас, ты мне тоже нравишься. Вот если бы сразу две Люськи в тебе соединились, прошлогодняя и которая сейчас, было бы вообще хорошо. Но мне и так очень хорошо. Как тебе рисунки?

— Рисунки прекрасные, — призналась Арина. — Скажи, почему тебе нравятся тёмные цвета и закатные краски? Они же вызывают какую-то печаль по утраченному, по былому, которое никогда к нам не вернётся.

— В этом-то и есть весь секрет! — заговорщицки сказала Анька. — Понимаешь, просто это получается лучше всего. Скорее всего, это из-за того, что радости в нашей жизни меньше, чем грусти.

К сожалению, Арина вынуждена была согласиться с Анькой. Каким-то образом самые весёлые картины у неё получались такими, которые тоже вызывают грусть. Вот сидят вроде она и ещё две девчонки на лавке, во что-то играются. Вокруг лето, на асфальте нарисованы классики. Светит солнце. Вдали, на тротуаре, какая-то неясная фигура. Кажется, нейтральный рисунок, однако смотришь на этих девчонок и сразу почему-то начинаешь думать, счастливы они или нет, что они делают сейчас, как сложилась жизнь дальше… Блин, этак с ума можно сойти. Неужели такие мысли возникают потому, что Арина творческая личность?

Были рисунки на фэнтезийные темы. Уже знакомая «Жар-птица» в виде полудемона-получеловека на фоне изогнутых чёрных голых деревьев рядом с громадным замком, сложенным из чёрных камней. Снежная королева в длинном ледяном платье, с сияющими синими глазами, от которой во все стороны разлетаются потоки снега и вьюги. Дед Мороз, только не тот простой добрый дедушка Мороз, который дарит детям подарки. Этот Дед Мороз в бело-чёрном длинном тулупе, с длинной бородой до пола и с ледяным мечом в руке, а под ним груда обледенелых трупов, занесённых снегом. Вроде и сразу узнаваемые персонажи, но с более тёмным и зловещим началом.